— Могли бы и задержаться. У нас всё ещё большая фора, и мы уже несколько суток почти не спали.
— Не ной, мы оба знаем, что можем маршировать ещё столько же как минимум.
— Можем, но имеет ли это смысл? В чём проблема была остановиться и передохнуть, как мы планировали?
— В столице отдохнём. Потом ещё поблагодаришь: я избавил тебя от одного или нескольких конфузов.
Продолжать эту тему дальше и отвечать на вопросы гадкий старик отказался, говоря только “скоро всё узнаёшь.” И стал намеренно обходить по дороге все населённые пункты до столицы!
Любопытство так и горело, однако переупрямить учителя казалось дохлой затеей. Но терпению я научился давным-давно. Однако зарубка о том, что он заслуживает за это аналогичного наказания была чётко оставлена в памяти.
Глава 48
Отказ Кадогана выдавать информацию о чём-то был довольно подозрителен. За всё время нашего общения такое происходило лишь в случаях, когда он ссылался на клятвы о молчании. Поэтому остаток путешествия до Таллистрийской столицы мне захотелось посвятить тому, чтобы расколоть упрямого странника.
— Отец осуждает манкирование обязанностями наставника?
Не смотря на учителя, и говоря как бы в воздух и ни к кому не обращаясь, произнёс я на очередном привале.
— Осуждает. — совершенно невозмутимо ответил старик.
— Мне кажется, в этом вопросе слегка размыты критерии. Порою сложно понять, что манкирование, а что нет.
— Для этого у тебя есть превосходный пример поведения: я, как твой наставник никогда не пренебрегал своими обязанностями и исполнял их безукоризненно.
— Поэтому ты навещал меня в монастыре всего лишь раз в месяц?
— ЦЕЛЫЙ раз в месяц. Между прочим, для этого мне пришлось не выезжать из Ренегона все эти годы — путешествие до соседнего королевства и обратно чаще всего занимает больше времени. А вот ты, напротив, явно не был слишком усерден в учёбе, выпустившись последним из своей группы.
Это было правдой. Однако, не скажешь же ему, что это, вероятно, было следствием более взрослого как тела, так и сознания, в отличие от всех остальных? Впрочем, Кадоган наверняка это и сам понимал. Потому ответил я другое.
— Вынашивание гениальных идей требует времени.
— И много выносил?
— Пока недостаточно. Однако работа идёт полным ходом.
— Вот видишь. Несомненно, это заслуга моего наставнического гения — я создал окружение, в котором ты можешь наконец-то выносить родить все свои великолепные идеи. — лицо старика было настолько самодовольным, что так и просило кирпича.
Пожалуй, стоило сменить тему. За словом в карман во время пикировкок старик никогда не лез.
— Ты когда-нибудь был командиром?
Воспоминания, мелькнувшие во взгляде старика, сказали мне больше чем его ответ. Там была боль и теплота, друзья и потери, сталь, и огонь, в котором она закалялась.
— Был. Почему ты спрашиваешь?
— Я хочу собрать свой отряд, после того как мы вернёмся в Ренегон. Во сколько встанет содержание?
— Зависит от размера.
— И сколько ты посоветуешь?
Вопрос был вполне актуален. Прикидывая размеры, я никак не мог определиться. Слишком большой отряд слишком заметён для зверья и не сможет подрабатывать наймом охраны для караванщиков. Слишком маленький может не справиться с серьёзной тварью. Чужой опыт здесь мог пригодиться.
— Для путешествий не стоит брать меньше десятка, или больше двух.
— А для того, чтобы стать бароном?
Серые глаза наставника очень внимательно посмотрели на меня.
— Зависит от того, как ты хочешь получить это баронство.
— Вариантов не так много. И все требуют людей.
— Верно, требуют.
Эхом отозвался старик, погруженный в воспоминания.
— Что, никаких мудрых советов?
Вынырнув из воспоминаний, учитель серьёзно, медленно, с расстановкой разразился длинным монологом:
— Тебе стоит уяснить несколько вещей. Первое — жрецы и наш орден никогда не одобрят и не помогут твоему продвижению по аристократической лестнице. Странники имеют множество привилегий, порою незаметных, однако платят за это службой. Становясь землевладельцем, ты перестаёшь быть простым рыцарем. Выходишь из-под их командования, и орден с церковью теряют человека, в которого многое было вложено.