— На год вперёд. Ещё пять месяцев осталось. — ответила моя подчинённая.
— Правда, деньги мы уже промотали — тихо добавила блондинка.
— Говори за себя. Я ничего не промотала — возразила Киана.
— Ну да, ты у нас девушка строгих нравов, конечно… — махнула ей рукой рыжая.
— Вы живёте в таверне? — сменил я тему.
— Снимаем комнату у одной милой старушки. — покачала головой Мелайя.
— Темнеет. Пора возвращаться.
— Ловушка незакончена. — заметила Киана.
— Самостоятельно справитесь с этим без меня? В другой день?
Девушки молча кивнули.
— Тогда возвращаемся. Оповестите меня, когда там заведётся кабан. И накройте его потом чем-нибудь.
До города мы добрались в молчании, каждый обдумывал свои мысли. Городские ворота проходили уже в кромешной тьме.
— Выдай им ещё столько же денег. — негромко сказал я Мелайе.
Та молча кивнула, однако в её глазах я видел неодобрение такому расточительству.
Отряд охотниц отправился спать, а вот Киана задержалась со мной. Дождавшись, когда остальные уйдут, она негромко произнесла:
— Я согласна, ваша милость.
— Вот как? А как же поспешные решения, время на раздумья, и прочие вещи? — наёмница негромко вздохнула.
А затем твёрдо посмотрела на меня.
— Вы совсем не осознаёте, какое влияние эти доспехи оказывают на людей, да?
— Просвети меня.
— Между обычным человеком и рыцарем — пропасть. Такая, что лишь одному из тысяч удаётся перепрыгнуть её.
— Не доспехи делают человека рыцарем — заметил я.
— Верно, но суть в том, что подняться на эту ступень, пусть и под самый конец жизни — заветная мечта большинства простых воинов и наёмников. Эта пропасть привилегий достаточно высока и чаще всего определяется лишь рождением.
Я поднял руку, останавливая её.
— Тебе не нужно объяснять мне, как устроено общество.
— Простите, ваша милость, но думаю что нужно. Вы знаете, но не осознаёте. Люди проводят всю жизнь на службе у рыцарей, лезут вон из кожи надеясь, только из надежды, что однажды их сюзерен сменит рыцарское кольцо на баронское, и поднимет их на ступеньку выше. Всю жизнь, понимаете? Поколениями! И у вас, как у рыцаря-странника, есть такая же возможность. УЖЕ есть. Любой барон трижды подумает, прежде чем повысить своего верного воина, и скорее посвятит постороннего, что окажет ему большую услугу, чем одного из своих.
— Если бы это было так, желающих пойти на постоянную службу было бы не так много.
— Не каждый это понимает. Большинство видит себя лучшими, незаменимыми, думают, что вот их-то, пусть на заре лет, точно посвятят — серьёзно ответила Киана.
— А ты, значит, понимаешь. — пристально посмотрел я на девушку.
— Понимаю.
— Значит, это твоё условие? Рыцарство в обмен на службу?
— Нет. Никаких условий. Я лишь честно говорю то, чего хочу, и готова пойти на службу. Лучше шанса у меня всё равно не будет — попасть на службу к иерархам ещё сложнее, от желающих нет отбоя. А искать удачи среди баронесс Таллистрии дело гиблое.
— Интересно, зачем ты мне всё это рассказываешь. Могла бы просто промолчать и пойти на службу: глядишь молодой дурачок и посвятил бы тебя по случаю.
Наёмница меня прочитала. Интересно. Таких людей определённо стоит держать к себе поближе. Я действительно не придавал большого значения местным играм в сословное общество. Возможно, зря…
— Однако это нельзя было бы назвать верностью, так ведь? — криво усмехнулась Киана.
— Верность можно понимать по-разному — неопределённо качнул головой я — но меня устраивает твоё понятие. Где предпочитаешь приносить клятвы?
— Предпочитаю сама. Снимите перчатку, ваша милость.
Я медленно отстегнул и стянул латную перчатку, с интересом наблюдая за девушкой. Сквозь спокойную маску наконец-то пробились искорки волнения, но отступать она явно была не намерена. Девушка достала нож, и надавив, уколола себе руку. Пролилась кровь. Не медля, она взяла мою руку и слегка уколола её, сжав своей рукой и смешивал кровь. И замерла в такой поз, зажмурившись. А затем я с удивлением ощутил, как нас связала робкая, тонкая нить жизнь, похожая на ту, что связывала меня и Мелайю!