Настроение от победы было испорчено. Дальше меня ждала только тяжёлая, нудная, серьёзная работа. Хорошенько связав всех караванщиков, я погрузил их в фургон, скинув одного на другого, как мешки. Насчитывалось двадцать девять человек. Должно хватить.
Стоянка каравана находилась в некотором отдалении от проложенной дороги. Я отогнал караван ещё дальше. Затем взял фургон с пленными и довёл до ближайшей охотничьей стоянки. Было тесновато, но влезли. На всякий случай напоил водой с сонным порошком ещё раз.
Вернувшись к каравану, я обнаружил что на стоянке уже хозяйничали падальщики. Я убил их, зная, что явятся и другие. Затем, разрезав на части парочку охранников, раскидал их куски по фургонам. Падальщики наверняка перевернут все вверх дном, разыскивая мясо. Это создаст впечатление, что караван уничтожили дикие звери.
Следы фургона, ведущий к охотничьей стоянке, конечно подозрительны, но кто сказал что туда не может заглянуть одинокий странник? Доказать, что куда-то были увезены люди будет невозможно. Да и дожди вскоре должны размыть след..
Заметание следов заняло время, конечно. Когда я вернулся, пленники уже проснулись. К счастью, освободиться не успели: вход я подпёр надёжно. Из пещеры, что была охотничьей стоянкой, слышались голоса:
— Кто мог это сделать? Звери не вяжут верёвки, да ещё так умело!
— Может быть, северные варвары. Они устраивают набеги на Арс, как я слышал.
— Вот-вот. Может, их шаманы наслали на нас сон, а остальные тем временем похватали и связали. А теперь готовят нас в котёл!
— Если перетрём верёвки раньше, чем они вернутся, сможем сбежать. Работайте усерднее.
— Куда уж усерднее… Скорее мои руки сотрутся, чем эти верёвки.
В этот момент я отпер вход и вошёл, и двадцать девять пар глаз скрестились на мне.
— Сэр Горд! Это вы, какое облегчение! Скорее освободите нас! Мы уже подумали, что варвары убили вас! — Женелон опомнился первым.
Я по-доброму, тепло улыбнулся, подняв забрало.
— Конечно. Полагаю, вы устали здесь сидеть: наверняка всех мучает жажда. Я и воды принёс.
Все дружно заголосили что так и есть. Поэтому я начал поить их одного за другим, и люди жадно пили удобренную сонным порошком воду. Вот только последние пятеро вдруг заметили, что все остальные внезапно стали засыпать. Однимиз таких был сэр Нэш.
— Это вы, да? — парень посмотрел на меня неожиданно серьёзным взглядом. Похоже, он совсем не был дураком.
— Что я? — я сделал вид, что не понимаю его.
— Вы усыпили всех. И делаете это ещё раз. Не было никаких варваров, просто вы подмешали сонный порошок нам в суп, и принесли нас сюда! — зло выкрикнул парень.
— Ты умнее, чем кажешься. — усмехнулся я. — А теперь пей.
— Не буду. — парень упрямо мотнул головой.
Трое оставшихся караванщиков смотрели на нас с испугом. Лишь один, самый старый, сохранял спокойствие.
— Или ты пьёшь, или я сам вливаю тебе в глотку. Выбирай.
Парень гордо задрал голову, промолчав, и я ударил его поддых, влив в глотку сонное зелье. Остальные трое уже не сопротивлялись. Когда очередь дошла до последнего, старика, тот заговорил:
— Я не буду сопротивляться, ваша милость. Но прошу вас, не отказывайте старику в его любопытстве, ответьте на пару вопросов. Что нас ждёт?
— Смерть. — право слово, догадаться не сложно.
— Смерть… Насколько я знаю, один человек не может убить другого, даже если сильно его ненавидит. Просто не может и всё — рука не поднимется. Разве что в пылу схватки, случайно, не намереваясь убить. Удивительно, что вам каким-то образом удалось обойти это правило. Ну, смерть — значит смерть. Я уже пожил, не боюсь умереть. Спасибо, что ответили. Но, может быть, ничтожному старику будет позволено узнать, зачем вам нужна наша смерть?
Чем-то речь этого старика подкупала меня. Он не выказывал ни малейшего страха или тревоги. Нет, перед лицом смерти его мучило лишь… любопытство? На вид ему было лет шестьдесят — семьдесят. Для простого человека в мире средневековья, где в каждом лесу вдобавок найдётся уйма желающих полакомиться человечиной, это была даже не старость — глубокая древность. Как он умудрился дожить до своих лет, и не просто дожить, но сохранить в себе это искреннее, почти детское любопытство? Это удивляло и заставляло даже в чём-то завидовать. И потому я ответил.