— О, я думаю наоборот. Ты неглуп и не пуглив. Исполнителен. Я буду неплохо платить тебе. От тебя будет требоваться абсолютное молчание и помощь мне в подобных делах.
— Описанными вами качествами обладает множество молодых людей, который почтут за честь пойти на службу к рыцарю-страннику. — заметил старик.
— Вот только у меня нет никакой уверенности, что они не пойдут докладывать страже или ближайшему лорду о том, чем я занимаюсь, едва увидят человеческие жертвоприношения. А ты уже помог мне с этим.
— Тогда почему вы полагаете, что я не сделаю этого в ближайшем городе, ваша милость? Это было бы логично, нет?
— Тогда будут судить и тебя — ведь ты помогал мне. К тому же… Какой смысл? Ты стар, и ко времени старости не нажил ничего. До сих пор ты простой слуга. Допустим, ты расскажешь кому-то об этом, и тебе даже поверят. Что дальше? Разве тебе дадут награду? Возьмут на почётную службу? Сомневаюсь. Скорее просто похвалят и всё. Никому не нужен старик, верно? А вот мне нужен. Не буду врать насчёт перспектив, или несметного богатства. Но ты видишь у меня других людей, которые помогли бы мне с ритуалами? Их нет. А потому всех тех, кто поможет мне, я буду ценить. Это разумно.
— Люди не могут врать. Это общеизвестно. — бесстрастно ответил старик. — “Северного варвара от рослого человека, окромя цвета кожи, отличает способность к обману, коей люди, как существа исключительно благородные, по природе своей не обладают”.
Старик явно цитировал кого-то. Я лишь усмехнулся на это заявление, и по взгляду старого слуги было понятно, что в его голове зашевелились шестерёнки. Он не был тугодумом, однако, похоже, сейчас он размышлял над тем стоит ли становиться преступником у меня на службе, или просто тихо-смирно умереть? Однако я видел, как, составляя у себя в голове картину происходящего, в глубине его глаз всё сильнее и сильнее разгорается любопытство. И оно победило.
— Мое имя Улос и для меня будет честью служить вам, ваша милость. Вы можете на меня рассчитывать и быть уверены, что я никогда не выдам ничего о вас по своей воле. Я готов принести вам любые клятвы на ваш выбор.
Старик попытался низко поклониться мне, однако я остановил его, улыбнувшись.
— Не стоит кланяться. Меня совершенно не интересуют положенные формальности — так что побереги свою старческую спину. И не стесняйся высказывать свое мнение, когда мы наедине — то, что на твой взгляд, важно, а я мог пропустить. Слуги и рыцари смотрят на мир с разных сторон, не так ли?
— Так, ваша милость.
Я мог бы окутать старика клятвами, конечно. Однако демон, пожалуй, был прав — узы верности, что способны остановить от предательства лишь вблизи были ненадёжны. Оставлять старика при себе, конечно, было рискованно, однако, пожалуй, у меня был опыт работы с тем, как оставить людей на крючке.
Когда мы ехали на моём фургоне обратно в город, скормив тела жертв падальщикам, я сказал Улосу:
— Ты знаешь… Это искусство, которым я владею. Оно называется искусство смерти.
— Полагаю, оно способно на большее, нежели создание умных крыс, ваша милость?
— Верно. На очень многое. Можно поднять не только крысу, но и любое другое существо, и оно будет следовать приказам.
— Это было бы очень удобно для защиты от хищников, ваша милость. Поднял одного, и он защищает тебя от других.
— Также с его помощью можно убить любое живое существо. Правда, чем оно больше и лучше защищено, тем сложнее, но всё же.
— Для любого действия требуются усилия, ваша милость. — философски протянул старый слуга.
— Но это не основное назначение искусства. Главное, зачем оно предназначено — это победа над смертью. Мастер может сам превратить себя в подобие такой марионетки, но сохранив разум. И жить так неограниченно долго.
— Я знал немало стариков, которые бы пошли на это, ваша милость.
— Да, об этом… Этим искусством, при наличии подходящего наставника, жертв и усердия, способен овладеть любой человек. Включая тебя. Хочешь стать моим учеником?
По глазам Улоса я понял, что теперь он по-настоящему мой. Отныне — и до конца.
Глава 75
Врождённая паранойя, впрочем, не дала мне просто оставить всё как есть и довериться старику. Конечно, мне казалось, что он не предаст, однако я мог и ошибаться. Следующий месяц я следил за ним, выдавая различные поручения, причем так, чтобы у него легко была возможность донести. Однако он добросовестно исполнял всё, и даже проходя мимо здания стражи, даже не бросил туда взгляда. Похоже, у него и правда не возникало таких мыслей.