— Уверен, вы задаётесь вопросом, зачем это нужно. Никто из вас не осмелился спросить, но сейчас, перед лицом вашей смерти, я думаю вам стоит это знать. Мы находимся под храмом отца, и здесь по его же воле будет проведён ритуал, что призван наказать верховных иерархов. Отец сказал мне сделать это, ибо верховные иерархи давно забыли, что такое забота о простом народе. Посмотрите на себя. На одежду, что вы носите. На жизнь, которой вы живёте в этих приютах. Ни один человек не должен жить так. Каждый старик заслуживает лучшего отношения. Иерархи умеют исцелять тех, кто лишился рук, так скажите мне, почему среди вас есть калеки? Знайте, что всё, что здесь делается, делается ради того, чтобы изменить этот порядок вещей. Такова воля свыше. Всё это лишь часть наказания, которое Отец готов обрушить на тех, кто давно забыл его наставления и заветы. На следующем конклаве все они понесут ответственность за свои дела, и вы станете частью этого: это смерть, которой стоит гордиться. Улос предложил вам за вашу жизнь две монеты. Одну сразу и одну после. Я дам ему десять, чтобы он отнёс их вашим семьям. Это будет куда более справедливо.
Никто не ответил мне на этот спич. Однако в глазах этих людей я прочитал счастье и решимость. Они были уверены, что я говорю правду: перед ними стоял рыцарь странник, один из тех, кто воспет в легендах как образец благородных идеалов. И потому они не колебались, даже после, того как я пронзил сердце первому из них.
Описание ритуала гласило, что душа жертв могут сопротивляться. Что их нужно будет ухватить, вырвать из тела в момент, когда пронзаешь сердце ритуальным стилетом, заставить стать частью подготовленной фигуры, однако в этот раз я не ощутил никакого сопротивления. Душа за душой старики становились частью фигуры без малейшего сопротивления, пока все десять не замкнули кольцо.
Ритуал был завершён. Осталось подать лишь финальный импульс, и вся земля под храмом превратится в смертельную ловушку. Однако делать это было преждевременно. Это была заготовка на случай, если мне не удастся подменить все одиннадцать кристаллов — именно так можно будет убить все одиннадцать иерархов разом.
Однако помимо ритуала была ещё одна вещь, которую можно было сделать здесь.
— Улос. Подойти сюда. Что ты чувствуешь?
— Ничего, кроме вони, мой господин.
Я создал тонкую, тончайшую нить смерти, и аккуратно пронзил ею грудь старого слуги, медленно, нежно обвивая его душу.
— А теперь? Сосредоточься на том, что внутри тебя, прислушайся к себе.
— Это похоже на холод… Как будто вдруг стало прохладнее, но не снаружи, а внутри. Как будто выпил холодной воды на жаре.
— Попробуй схватить это холод. Потянуть на себя. Втянуть в себя поглубже.
Медленно, но верно, у старика получилось. По созданной мною нити вглубь потянулась энергия смерти, скапливаясь вокруг его души.
— Это холод… Он начал как будто прижигать, мой господин?
— Это хорошо. Это значит, у тебя получилось. Попробуй справиться с этим чувством, привыкнуть к нему, но не гони его прочь. В дальнейшем эта сила станет твоей силой. Тебе нужно лишь приспособиться.
Мы провели в каналах ещё несколько часов, работая. Я замуровал тела в образовавшейся нише, используя раствор, чтобы восстановить кладку. Улос тем временем осваивал азы искусства смерти, приспосабливая душу к удержанию энергии. Получалось у него так себе, но с чего-то же нужно начинать, верно?
В награду за людей я дал Улосу денег, чтобы он мог купить себе нужные книги и инструменты для начинающих алхимиков. Теперь он в своей комнатушке снятого дома постоянно чем-то вонял, однако мы всё равно скоро собирались покинуть город.
Часть времени в оставшиеся месяцы до приезда делегаций я потратил на то, чтобы научить Улоса азам искусства смерти, практикуясь на живности, которую он покупал на рынке. Он сумел вырастить свою первую нить смерти, научился пускать из неё простенькую стрелу достаточной силы, чтобы убить мелкую птицу, и управлять ею как марионеткой. Но на этом прогресс пока застопорился. Я велел ему тренироваться в свободное время, впрочем.
На свои руки уже было сложно смотреть без вздоха. Вся кожа от груди до ладоней была покрыта чёрной сетью каналов, потому приходилось постоянно ходить в перчатках и одежде, закрывающий грудь, а также прекратить посещение борделей.