— Конечно же нет. Монастырское обучение — это только начало. После его завершения мы с тобой отправимся в совместное путешествие, ведь ты хотел повидать все королевства, верно? Но сейчас я — заслуженный странствующий рыцарь, а ты — всего лишь мальчишка, поэтому ты будешь усиленно тренироваться и учиться, а я буду наблюдать за тобой и заслуженно отдыхать.
Кажется, в моём взгляде на секунду промелькнуло желание убить старого козла, и он что-то такое заметил, поэтому он быстро закончил свою речь, развернулся, и, насвистывая какую-то мелодию, направился к выходу из крепости и был таков.
Внутренности монастыря были буквально заставлены разнообразными тренировочными снарядами и напоминали нечто среднее между полигоном и тренировочным центром. Мишени для луков, кольца для броска копий, чучела разнообразных монстров, арены для спаррингов и гигантская полоса препятствий, тянущаяся на несколько сотен метров вдоль стены. Снаряды не пустовали — на них, под надзором разнообразных стариков потело и пыхтело несколько десятков детей и подростков разного возраста. На моё прибытие, впрочем, никто не отреагировал. Я простоял во дворе несколько минут, внимательно изучая окружение. А затем — решительно направился к дверям, ведущим внутрь крепости, рядом с которыми стоял скучающий стражник.
— Кто такой? — сделав преувеличенно-серьёзное лицо и, нахмурив брови, попытался сделать мне внушение взглядом усатый дядька.
— Ученик — спокойно ответил я.
— Ученик, значит… давно прибыл? Чей ученик?
— Только что. Сэра Кадогана.
Посверлив меня взглядом, стражник, видимо, счёл меня достаточно убедительным, и, открыв дверь, коротко сказал:
— Прямо. Налево. Налево. Направо.
Внутренности крепости были крайне однообразны. Одинаковые повороты и перекрёстки, стены, вымощенные однообразными каменными кирпичами, множество одинаковых дверей без обозначений — никаких ориентиров. Легко было заблудиться с непривычки, поэтому следовать указаниям стражника было логичным выбором. Три длинных коридора и три поворота в итоге привели меня к двери, ведущей в одну из башен. От прочих дверей, впрочем, она не отличалась никак. Я постучал.
— Войдите. — тихий, уверенный голос из-за двери ответил.
Внутренности башни напоминали кабинет — за письменным столом сидел человек в простом тёмно-зелёном балахоне с капюшоном и что-то писал с помощью пера неизвестной мне птицы. На столе были аккуратно сложены стопками различные документы, а помещение было заставлено множеством шкафов с книгами и различными тумбами неизвестного предназначения. Наверх башни вела неприметная винтовая лестница, выложенная из камня. Освещалось всё это висящей над потолком лампой, работающей, впрочем, явно не на электричестве.
— Садись. — человек указал мне на стул перед столом, не прерывая своего занятия.
Около пятнадцати минут мы молчали — человек заканчивал какой-то документ, а я задумчиво осматривал комнату, разглядывая пустые корешки книг. Видимо, до надписи названий на корешках люди Тиала ещё не додумались. Стул и рабочий стол были заметно выше моего собственно стула, поэтому, не встав, рассмотреть какие именно документы на столе и что пишет человек, было невозможно. Наконец, он закончил и спокойным изучающим взглядом посмотрел на меня. Я ответил тем же.
Человек был лыс и гладко выбрит, имел ярко-зелёные глаза, тонкий нос без переломов. Крайне сложно было определить его возраст на вид — в зависимости от ракурса могло ему можно было дать и 30, и все 60.
— Ученик Кадогана? — спустя некоторое время нарушил он тишину.
— Верно.
— Зови меня мастер Лант. Ты здесь по своей воле?
— А что, кого-то приводят сюда против их воли? — иронично поднял бровь я.
— Нет. Однако, обучение часто начинается с раннего возраста, а тратить время на тех, кто не желает учиться бессмысленно. — мастер улыбнулся уголки губ.
На мой взгляд, отказываться от возможности отточить свои навыки убийства окружающих, живя в мире который славиться невероятным разнообразием фауны, любящей человечину — клинический идиотизм. О чём я и поведал мастеру.
— Ну, не стоит судить строго тех, кто выбрал иной путь. В конце концов, без крестьян мы бы все погибли от голода. Охотой и рыбалкой нельзя прокормить гигантский город. Сколько тебе лет? — резко отвлёкся от философского разговора и сменил тему Лант.
— Двенадцать. Должно быть тринадцать через несколько месяцев.