Глава 32
Интересный, приятный, но немного странный сон снился мне: я целовался с прекрасной женщиной, с чёрными как смоль волосами и зелёными глазами. Но в какой-то момент её язык стал удлиняться и вместо очередного поцелуя начал облизывать моё лицо. И прежде чем мне удалось понять, что происходит, я открыл глаза.
Перед глазами была гигантская коричневая морда, в несколько раз больше моей головы, немного напоминающая носорога. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга в некотором ступоре. А потом морда достала большой, длинный и шершавый язык и начала облизывать им моё лицо, причём, по всей видимости, не в первый раз.
Яростно отфыркиваясь и отпихнув морду подальше, я попытался осмотреться. Судя по всему, я лежал внутри чего-то похожего на хлев, на большой куче сена, поверх которой кто-то заботливо постелил чистую простыню. А морда, вылизывающая меня, была не чем иным, как местной гребенчатой бурёнкой. Ранее как-то мне не доводилось рассматривать их вблизи, поэтому я с интересом изучил создание поподробнее.
Угловатая слегка квадратная коричневая морда, и чуть более светлая кожа с серыми пятнами. На первый взгляд, она была даже крупнее земных быков — весила, наверно, тонны две, не меньше. Вместо рогов зверюга имела длинный костяной гребень, напоминающий гребень стегозавра, но с пластинами заметно помельче, который начинался на лбу и заканчивался на толстом хвосте. Пока я отплёвывался от слюней и рассматривал окружение, где-то в стороне раздалось тихое хихиканье, на которое немедленно кто-то зашипел. Животина в ответ на мои отталкивания посмотрела на меня обидчивым взглядом и отвернулась, начав жевать сено.
Присмотревшись, я обнаружил у входа в сарай, где находился, за спиной флегматично начавшей жевать сено зверюги почти дюжину детских голов с интересом смотревших на меня. Один из них, видимо, не удержался и засмеялся, тем самым спалив всю контору. Заметив мой взгляд, они немедленно исчезли.
Ещё немного оглядевшись, я нашёл свои вещи: меч, щит, кошель с деньгами, мешочек с драгоценными камнями, фляга с водой лежали на аккуратно сложенной, выстиранной и зашитой одежде на простом деревянном столике. На мне была одета простая холщовая рубаха и штаны — кто-то раздел меня, вымыл, обработал мелкие раны и ссадины, переодел и уложил сюда. Одним словом, кроме запаха дерьма, явно принадлежащего местной скотине, ничто не портило настроение.
Одетым и экипированным, я вышел наружу. Взгляду предстала средних размеров деревушка — дворов сотни на две. Деревень меньше чем на сотню дворов мне вообще в королевствах не встречалось — безопасность деревни зависела в том числе и от количества населяющих её людей. С любопытством оглядываясь, я медленно шёл по узким улочкам. Дома стояли плотно — обитаемое место за стенами в любом поселении было на большой ценностью. Жители с любопытством смотрели на меня — но первым никто не заговаривал, пока маленькая, сухая и сморщенная старушка не преградила мне
путь.
— Маруся я, местная знахарка. — правильно истолковала мой вопросительный взгляд старушка, и с поклоном представилась.
— Сэр Горд. — ответил я.
— Молодому господину лучше? — спросила она, с профессиональным интересом осматривая моё лицо.
Самочувствие действительно отличалось в значительно лучшую сторону. Усталость и истощающая боль ушли, и кроме лёгкой вялости и сильного голода неприятных ощущений почти не было.
— Вашими стараниями, надо полагать. Но голоден ужасно.
— Это мы мигом организуем — улыбнулась старушка и засеменила к одному из домов на окраине.
Мне оставалось лишь последовать за ней.
Дом знахарки немного отличался от остальных — из всех встреченных, этот единственный имел одно маленькое окно не в виде деревянных ставней, а из прозрачной слюды. Судя по всему, в деревне она была уважаемым человеком. Едва мы пришли старушка звонким и командным голосом прикрикнула:
— Кая, лентяйка! Живо собери благородному рыцарю обед, да побольше!
Молодая девушка, лет четырнадцати — пятнадцати на вид, быстро заставила стол разнообразной горячей едой. У меня даже появились подозрения что деревенские детишки немедленно донесли старухе о моём пробуждении — не держат же они горячие блюда постоянно?
Каша, тушёное мясо, свежая зелень и сыр, ещё тёплый хлеб и горячий суп… Желудок утробно заурчал, напоминая, что пренебрежение мирскими благами за последнюю неделю достигло апогея.