— И я, судя по всему, неспособен?
Чувство пронзительного, смотрящего в самое нутро взгляда, посетило меня несколько мгновений, а затем пропало.
— Сложно сказать. Твоя душа несколько иная, нежели у любого жителя нашей вселенной. Это одна из причин почему я выбрал тебя — на неё не сработают некоторые методики поиска. Теоретически, каждая душа нашей вселенной способна в процессе эволюции обрести необходимые для управления нейтралью способности, однако насчёт тебя я не уверен. Может быть, у тебя когда-нибудь это получиться, а может, и никогда. Я не знаю. В любом случае не сейчас, и не в ближайшие годы: Для того чтобы разобраться в этом вопросе, нужны гении, исключительные магистры и архимагистры нейтраля. На Тиале просто нет таковых — мир ещё молод, никто просто не успел обрести подобное мастерство.
Не самые радужные новости. Но, как всегда, работать придётся с тем что есть. Поставим вопрос по-другому.
— Давай сделаем так — ты сам, самостоятельно расскажешь мне о том, что мне следует знать, что сделать, и какие тренировки произвести и какие техники отточить в первую очередь, как неофиту и твоему ученику? Надо полагать, у тебя в этом большой опыт, так? А затем я сам, отработав всё это, помещу это в книгу как основу. Ведь это в наших общих интересах, верно?
— Верно. Я уже думал, ты никогда не научишься задавать верные вопросы.
Глава 36
Заканчивался второй месяц моего пребывания в славном королевстве Ганатра, и, пожалуй, настало время подвести некоторые итоги. Оно было уже третьим по счёту королевством людей, с которыми я познакомился близко, и этого было вполне достаточно, чтобы провести параллели и сравнения. Ренегон, центральное и старейшее королевство, и по совместительству приют моей рыцарской альма-матер, на фоне остальных двух королевств вполне себе заслуживал звания королевства хитрецов и хвастунов. Никто, конечно, не говорил об этом напрямую, и возможно, дело отчасти было в лёгкой зависти к самому богатому и развитому королевству от соседей, однако некая маленькая толика снисходительности, и лёгкого неодобрения прямо-таки сквозила в людях, при его упоминании. В монастыре, конечно, иногда сложно почувствовать, чем дышат люди целого королевства, однако времени у меня было предостаточно — в целом, жители действительно любили похвастаться чем угодно. Яркими домами и нарядами, подвигами и историями, удачами и достижениями… И при этом не любили говорить прямо и ясно, предпочитая подводить собеседника к сути опосредовано, и прекрасным примером того были наставники в монастыре. Исключением из этого правила был лишь непосредственно сам сэр Кадоган, говорящий мне большую часть вещей напрямую, однако, надо полагать, это было следствием наших отношений учителя и ученика, а отнюдь не свойство его характера. Но даже в нём иногда проскальзывала некая хитринка…
Жители Арса были просты, понятны и прямы. Они высказывались там, где Ренегонцы предпочитали молчать, независимо от последствий. Открыто выражали как любовь, так и неприязнь: мне, впрочем, довелось ощутить на себе больше второго, чем первого. Сама их жизнь крутилась в основном вокруг непрекращающихся конфликтов с северными варварами, что накладывало свой отпечаток. Но вот Ганатра…
Разбираться в людях не так просто, как кажется на первый взгляд. За долгие годы детства своей новой жизни в Аурелионе я так и не смог выделить какой-то черты или стереотипа которые были в той или иной мере присущи всем жителям. Отчасти в этом было виновато отсутствие путешествий — почувствовать, чем дышат люди королевства сидя в окраинном баронстве сложновато. С Ренегоном и Арсом мне повезло — монастырь принимал в ряды учеников людей из самых разных слоёв населения, что хорошо позволило понять жизнь королевства, а северяне были примитивны, как обух топора. За месяц путешествия по Ганатре я посетил с дюжину деревень, пять мелких, и три крупных города. Они не сильно отличались от аналогичных городов других королевств — по моим впечатлениям, архитектурными изысками люди вообще не сильно увлекались. Большинство городов, замков и домов строились, казалось, по схожим шаблонам, и исключения из этого правила были немногочисленны и, как правил,о говорили о высоком достатке. Такими немногочисленными исключениями были, например, Келлийский монастырь, где я вырос, и Кордигард.