Люди научились бороться с морскими чудовищами, и сводить потери от их нападений к минимуму. Однако плыть в открытый океан желания никто не имел — вся торговля и морские путешествия происходили лишь в прибрежных водах.
Всё это подводило меня к мысли, что отвечающие за оборонительные башни люди, даже если не участвуют напрямую в управлении городом, должны обладать в нём немалым влиянием. Ведь от них напрямую зависела жизнь его жителей. Однако, на удивление, ни в порту, ни в трактирах обычные люди о них почти ничего не знали. На подобные вопросы они лишь пожимали плечами и говорили:
— Мастера башен внимание не любят, вот и не трогают их. С делом справляются — и хорошо.
Усадьба леди Беатрис располагалась за городом, что наводило на странные мысли. Я мог понять, что король или другой богатый лорд мог позволить себе построить загородный замок, хорошо защищённый от любых представителей местной фауны. Но бордель, даже элитный? Нет, конечно, там наверняка будет круглосуточно находится некоторое количество рыцарей, способных дать отпор, но не слишком ли рискованно?
Перед выходом из города я навестил рыбаков в порту и приобрёл у них ведро живой рыбы. Настало время опробовать искусство смерти в деле. Отойдя от города за ближайший холм, я высоко подкинул рыбу в воздух, закрыв глаза, сосредоточившись и направив не неё руку с нитью смерти.
Два простейших боевых приёма искусства смерти: нить и стрела. Пользуясь нитью, адепт вытягивал из собственного тела своеобразную энергетическую нить, контролируя таким образом энергию смерти за пределами своего тела. Используя стрелу, адепт своеобразным образом разгонял слегка уплотнённый кусок энергии смерти внутри своих энергоканалов, выталкивая его наружу. Требовало этой немалой сосредоточенности, фактически отрешения от окружающего мира — по крайней мере, сейчас. Сомневаюсь, что у меня получилось бы сражаться и использовать искусство смерти одновременно на данном этапе. Но с чего-то надо начинать?
Хлюп! Живая рыба упала на землю и задёргалась.
Слишком медленно. За время полёта рыбы вверх и падения вниз я едва успел вытянуть контролируемую нить едва ли на метр в длину. О смертоносном хлысте, рассекающем врагов пока оставалось только мечтать.
Подойдя к рыбе, я попытался аккуратно, не теряя контроля, разрубить её нитью напополам. Видимого эффекта это не оказало, но прыти она поубавила. Ещё спустя несколько подобных попыток рыба издохла, перестав шевелиться. Разрезав её ножом, я не нашёл никаких отличий. Взяв вторую рыбу, я принялся многократно “разрезать” её нитью посередине. И это принесло плоды — рыба сначала перестала двигаться, затем умерла, а вскоре её туловище распалось на две части. Место разреза рассыпалось в невесомую пыль…
Подкинув очередную рыбу, я попытался разогнать по своей руке более плотный сгусток смерти, чтобы сделать выстрел. Шлёп! Выстрелить-то я успел, а вот прицелиться — нет. Попасть в падающую рыбу мне удалось только с шестого раза.
Внимательный осмотр убитой стрелой рыбы показал, что она стала похожа на мокрую мумию. Вода никуда не делась, но вся рыба съёжилась и усохла. Повторный запуск стрелы заставил её рассыпаться в прах.
Найдя небольшой камень, я положил очередную рыбу под него. Отошёл на десяток шагов, и выстрелил стрелой смерти. Схожий результат. Двадцать шагов, тридцать, сорок… Стрела смерти не смогла убить рыбу с расстояния в полсотни шагов, рассеиваясь раньше. И эффект однозначно слабел на дистанции. Для рыбы, конечно, много не надо, но вот для человека…
Я со вздохом посмотрел на ведро, всё ещё полное мелкой рыбы. Предстояло много работы.
Глава 40
Усадьба леди Беатрис была громадным двухэтажным особняком, на передней части которого располагалось по меньшей мере два десятка окон на каждом этаже. Построенная из дерева и выкрашенная в тёмно-зелёный цвет, окружённая высоким каменным забором, увенчанным железными кольями, она казалась поместьем вампира в готическом вечернем полумраке. Подойдя к тяжёлым железным воротам, я постучал по ним рукояткой меча.
За забором послышалась тяжёлая шаркающая старческая походка. Через некоторое время послышался звук засова, и ещё через мгновение старик в тёмно-синем костюме с затейливой вышивкой. Он приоткрыл небольшую калитку в воротах, и вопросительно уставился на меня.