Его улыбка подобна призраку.
— Если бы ты была в коме, мы бы не узнали, потому что ты сделала редкий и очень странный выбор, спарившись с Асписом. Это выводит из строя технику.
Я думаю, это должно было быть шуткой. Если нет, то я зря смеюсь до упаду. Я отпускаю его антенны и хлопаю его по плечу. Он удивленно моргает от этого контакта, прежде чем посмотреть на меня.
— Зачем ты меня ударила? — спрашивает он, искренне заинтересованный.
— Разве твои биологические процессы не должны были подсказать тебе, что я шучу? — парирую я, скрещивая руки на груди и не позволяя ему притянуть меня к себе. Я все еще расстроена. Честно? Я хочу свернуться клубком на ковре и умереть, но я гораздо, гораздо упрямее.
Я никогда не перестану пытаться предотвратить это. Если это произойдет, я никогда не перестану пытаться отменить это. Но я не могу позволить Рюрику страдать все это время. Нам тоже нужно жить. Мы должны двигаться дальше.
— Разве твои биологические процессы не должны были предупредить тебя держаться подальше от зверя-монстра с ядовитым хвостом? — Теперь он определенно дразнит меня, подходя вплотную и заставляя меня отступить и прижаться к стене. Он кладет руку рядом с моей головой. — Тебе следовало прийти ко мне в палатку и избавить нас обоих от общества друг друга. Я имею в виду Абраксаса и себя.
— Ты никогда не сможешь поддерживать с ним разговор. — Я просто честна. — Он слишком прямолинеен, а ты слишком… ты… так что ничего не выйдет. Он с первой секунды подумал, что ты напыщенный чудак. Он предупреждал меня держаться от тебя подальше. — Я смеюсь над недавним воспоминанием. Это было, типа, неделю назад. Ха. Кажется, прошла целая вечность. — Сказал, что ты паразит. Пожиратель миров.
Рюрик презрительно кривит губы, как и подобает красивому принцу.
— Я бы приказал погрузить его в транспорт и выбросить в кипящие океаны далекой луны.
Я ухмыляюсь.
— Он говорит, что тоже с удовольствием бы тебя съел, — я кладу руки на мех, украшающий плечи Рюрика, и прижимаюсь губами к его губам, пробуя его на вкус. Он выдыхает мне в губы, когда я отстраняюсь, заставляя мое сердце биться чаще.
— Если они прервут нас сейчас, я прикажу отправить их всех к далекому, угасающему солнцу и оставлю их там, чтобы они стали свидетелями его неизбежного коллапса.
Они. Он точно имеет в виду Зеро, Аврил и Коннора.
Мы снова начинаем целоваться, мои руки зарываются в его волосы. Или… думаю, это похоже на мех. Не знаю. Мне плевать. Они мягкие и призрачно-белые, и ему они идут. С его рогами, глазами и зубами в нем есть определенно демоническое очарование. А вот корематы… они какие-то мотыльковые.
— У мотыльков есть корематы, — шепчу я, и он свирепо смотрит на меня, клыки с левой стороны его рта обнажаются в отвращении.
— Мотыльки… Я полагаю, что Весталис более близки к людям, чем к каким-либо земным мотылькам.
— Это невозможно. — Я отталкиваю его, но он хватает меня за запястья, одаривая суровым взглядом.
— Все формы жизни в Ноктуиде произошли из одного места. Мы родственники, и поэтому неудивительно…
Дверь моей спальни открывается, и на пороге появляется Аврил с темными кругами под глазами, заплаканная и дрожащая. Она выглядит до абсурда бледной, неустойчивой, ее тошнит.
— Скоро мы пришвартуемся, Ваши Императорские Высочества. Королева хотела бы… увидеть вас до этого. — Аврил поворачивается и едва успевает схватиться за край дверного косяка. Зеро выглядит совершенно нормально, когда проходит мимо Аврил, направляясь прямиком к полной тарелке макарунов.
— Ты заказала их на мое имя? — спрашиваю я, ухмыляясь растрепанному виду Аврил. У меня сложилось впечатление, что наличие партнера (или то, что ты киборг) смягчает последствия звездного прыжка. А вот его отсутствие… отстой. — В смысле, ты сказала на кухне, что принцесса заказывает макаруны? Я их почти не люблю.
— У меня должна быть причина вставать по утрам, — огрызается Аврил, и дверь моей спальни закрывается за ней.
Ауч. Может, мне стоит перестать так много дразнить ее? Бедная девушка проходит через какое-то дерьмо, и она все-таки спасла мне жизнь. Я чувствую себя немного виноватой.
Рюрик трет лицо, тот темный треугольник между глаз.
— Можно подумать, что она — королевская пара. — Он выпрямляется и осматривает меня, его лицо снова смягчается, когда он замечает пятна на платье. — Я всегда находил этот ритуал вульгарным, абсурдным и ужасно старомодным.