— Рюрику и Ранету пятнадцать солнечных лет, мама, — отвечает Брот с тем же раздражением и желчью, что он изливал на меня. Приятно знать, что он просто мудак по жизни, а не конкретно по отношению ко мне. — Мне почти двадцать.
Я моргаю, осмысливая эти заявления, а затем очень, очень медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Рюрика.
— Пожалуйста, объясни мне, что такое пятнадцать солнечных лет в земном времени? — Мой голос срывается. Мысль о том, что мой новый муж может быть подростком, пугает меня до чертиков. Мне даже в голову не приходило спросить. Если на то пошло, интересно, сколько лет Абраксасу? — Быстро, Рюрик.
— Не волнуйся, моя принцесса. В земных годах, я полагаю, мне около тридцати пяти.
Я резко выдыхаю с облегчением, привлекая к нам слишком много внимания.
— Столько времени прошло, и теперь вы все нашли свои пары? — продолжает королева, поворачиваясь обратно к Броту. — Ты не в очереди на престол. Мне кажется странным, что ты нашел свою пару, но оставил его в свите принцессы. Объясни.
— Мама, я… — начинает Брот, разводя руками ладонями вверх в молящем жесте. Кажется, он не знает, что на это ответить.
— Мы с твоей матерью очень разочарованы в тебе, — продолжает король раскатистым голосом. — Мы были снисходительны целый день, но ты ужасно подвел свою пару. Ты должен устранить унижение, оставив его слугой, когда он, по сути, принц. Исправь эту ошибку. Сейчас же. — Голос короля гремит, когда он указывает на дверной проем. Дверь раздвигается, впуская благословенный свет. — Вы все видите, к чему приводит непристойность? К путанице и беспорядку. Уходите, пока я не потерял самообладание.
Бедный Брот. Если я использую грубый и, вероятно, неточный пересчет в уме, чтобы угадать его возраст, то по человеческим меркам ему за сорок. И его отчитывают родители. Бедолага.
Ему не нужно повторять дважды. Он хватает Коннора за запястье и тащит его из зала. Мы с Коннором успеваем помахать друг другу, прежде чем дверь захлопывается. Надеюсь, он хорошо проведет время. Первый раз со своей парой. Первый раз с парнем. Первый раз с пришельцем. Должно быть интересно.
Я снова сосредотачиваюсь на текущей проблеме, пока королева расхаживает взад-вперед, перебирая тысячами своих крошечных ножек. Я едва могу заставить себя смотреть на нее.
— У нас есть два расходящихся заявления, но только в одном случае доказательства неоспоримы. — Она бросает на Ранета взгляд, который, как мне кажется, выражает разочарование, но опять же, она космическая многоножка, так что я, блядь, понятия не имею. — Твой брат спарился должным образом на глазах у всей Ноктуиды. — Зачем ей понадобилось подчеркивать отсутствие у нас приватности, я понятия не имею. Опять же, может быть, потому что она космическая многоножка, моя свекровь и полная сука. — В то время как ты приползаешь сюда, как блудница.
— Мама, — спокойно отвечает Ранет, склонив голову в поклоне. — Вы же знаете, кто моя пара, не так ли? — Он ждет, пока королева ответит. Когда она этого не делает, он начинает нервничать. Не могу его винить. Она уставилась на своего сына отсутствующим взглядом.
Все это время Рюрик остается тихим и невозмутимым. Я ловлю себя на том, что смотрю на его профиль, на красоту его губ, на напряжение в его глазах. Словно почувствовав меня, он поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом. Мое дыхание учащается. Я сжимаю кулаки на испачканной юбке, и он мягко улыбается мне.
— Как бы все ни решилось, мы справимся с нашими проблемами вместе, — говорит он мне до боли нежным голосом.
— Отныне и всегда вместе, — обещаю я, и я говорю серьезно. Даже если мне придется физически оставить его в этом тронном зале, пока я буду искать редкие растения или что-то еще на далекой планете, я найду лекарство, чтобы освободить его от этого ужасного трона. Он ведь может править и не быть привязанным к чертовому кораблю, так?
— Моя пара королевских кровей с Нолэги, — добавляет Ранет, но немного неуверенно, словно не понимает, почему его мать не упомянула об этом сразу. — Она была вовлечена в текущий гражданский конфликт на вашей родной планете. Я считаю, что мы должны вмешаться и положить конец этой бессмыслице.
Королева стрекочет и отползает прочь, обвиваясь вокруг плеч короля, как палантин.
— Я теперь Весталис, сын. Что бы ни происходило на Нолэги, меня это не касается. Подумаешь, у них гражданская война. Какое мне до всего этого дело?
Ранет, кажется, теряет дар речи. Его пара хранит мертвое молчание. Интересно, она вообще умеет говорить?