— На Доме никогда не бывает полного дневного света, — рассказывает мне Рюрик, пока мы не торопясь наслаждаемся прогулкой. Я понимаю, что он хочет отослать охрану и слуг, но теперь, когда мы больше не на корабле и не под защитой его отца, он не может этого сделать. — Сначала сумерки, потом закат, потом ночь, а потом снова сумерки. Цикл начинается заново.
Я не говорю ему, насколько по-мотыльковому это звучит.
Сама по себе прогулка была бы чертовски волшебной, если бы не толпы людей, собравшихся вокруг, наблюдающих за нами с балконов, из витрин магазинов, выстроившихся вдоль улиц, смотрящих вверх из лодок в канале. Шепчущихся, сплетничающих, делающих фотографии на эти маленькие стеклянные планшеты, которые служат им телефонами. Над нами и вокруг нас порхают мотыльки-дроны, бесплотные, но назойливые.
У нас что, не будет ни капли приватности до конца недели?
От этой мысли мне становится безмерно грустно.
— Я хочу побыть с тобой наедине, — бормочу я себе под нос, и Рюрик останавливается, глядя на меня так, словно его счастье заключается в исполнении любого моего желания. Я не хочу, чтобы жизнь для него была такой поверхностной. Я хочу, чтобы у него тоже были свои дела. Но мы можем начать с этого.
— Сегодня День Ношения, — напоминает нам Аврил с расстояния в несколько футов. — Один из самых важных ритуалов всей свадебной недели. Вам нужно продемонстрировать свою любовь перед всей Ноктуидой.
— И я делаю это, расхаживая с красными пятнами от спермы на платье? — сухо спрашиваю я, но она смотрит на меня так, будто мне лучше не портить все это.
— Там есть конкурирующая пара, которая пытается украсть у вас трон. Как ты думаешь, если им дадут власть вместо вас, кто-нибудь из нас доживет до следующего дня рождения? — Аврил умоляюще смотрит на меня. — Пожалуйста, пройдите через ритуалы, как положено. Я не хочу быть казненной как безымянная служанка. И самое главное, я не хочу быть казненной, будучи одинокой.
— Справедливо. — Я оглядываюсь и вижу, что Рюрик наблюдает за мной, и желание затащить его в переулок и сорвать с него всю одежду почти невозможно побороть. — Но когда мы сегодня вернемся в нашу комнату, я хочу, чтобы ты был голым.
— Я даже не видел необходимости говорить это вслух. — Он обнимает меня за талию и прижимает к себе, его губы у моего уха. — Мы оба понимали это без слов. Не лги и не притворяйся, что ты не знала, что проведешь эту ночь на спине или на коленях. А лучше и то, и другое.
Чудо, что я не воспламеняюсь прямо там, на месте.
Вместо этого я позволяю ему взять меня за руку и вести через город. У него есть название, но оно было на «мотыльковом», поэтому я не могу сейчас вспомнить, какое именно. Очевидно, это самая сонная, зажиточная загородная местность планеты. В двух часах езды на электропоезде (что бы это ни было) отсюда находится город, полный соединенных между собой небоскребов.
Здесь лучше. Мне здесь нравится. Если бы не орда красно-бело-черных парней-мотыльков, их странная коллекция пар и жуткие инопланетные кошки, то этот городок вполне можно было бы принять за земной. Ну, еще есть кроваво-красная вода. И экраны, встроенные в стены каменных зданий. И тележка с десертами, где еда парит в воздухе. Я понятия не имею, как они это делают, но там целая витрина десертов, парящих в воздухе и медленно вращающихся. Если убрать все это, то, возможно, это могла бы быть Земля. Типа того. Опять же, только типа того.
После того, как мы закончили то, что считается правильной прогулкой, и продемонстрировали мое восхитительно испачканное спермой платье местным зевакам, нам разрешают удалиться в замок. К этому моменту мои ноги превратились в желе, но Рюрик предугадывает мою потребность до того, как это станет проблемой, подхватывая меня на руки.
Толпа приветствует это… полагаю, он до абсурда очарователен, а то, что мы воркуем друг с другом — в этом вроде как и есть весь смысл.
— Твой вид — самый странный вид во всей Ноктуиде, — говорю я ему, и он искренне и громко смеется ради меня. Обожаю это. Не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться этим звуком.
— Полностью согласен, принцесса. — Он несет меня через еще один большой мост, освещенный фонарями, мимо механического павлина со светящимися перьями, и вверх по лестнице, такой же широкой, как дом моих родителей. Внутри находится великолепное фойе с люстрой, которая выглядит как удобное приспособление для убийства. Кристаллы такие же красные, как и на корабле.