— Без одежды. — Я хлопаю его по спине, но это беспорядочное, бесполезное барахтанье человека, опьяненного сексом. Его укус — это не просто укус. Это вторжение. Я решаю полностью открыться, принять его скорее как приглашение.
Ты и я. Миллион жизней назад. Еще миллион жизней вперед. Само определение бесконечности.
Красный пульсирует на балдахине надо мной, и я понимаю, что это его крылья. Или, скорее, узор из кровавого кружева на них. Он пульсирует. Я слегка поворачиваю голову в сторону и вижу слабое свечение на одеяле подо мной. Моя спина светится. Этот поворот головы, который я только что сделала, ну, он натягивает мою кожу и заставляет Рюрика рычать. Он вталкивает свое кровавое кружево глубже в мое тело, жестче, поглощая каждый мой дюйм.
И я позволяю ему.
Я не знаю, как он это делает, но он расстегивает штаны, и я ахаю от счастливого удовольствия, когда чувствую, как его зажимы смыкаются на моих бедрах. Я хнычу, когда он проталкивает свой кончик в меня, приятно и медленно. Кричу, когда он отказывается от этого бесполезного занятия и вонзается глубоко. Его зажимы сегодня особенно жадные, прижимают меня вплотную, удерживая на месте, пока я извиваюсь под ним, отчаянно нуждаясь в трении.
— Рюрик… — Мне удается выдавить его имя, но на этом все. Он отрывает рот от моей шеи, а затем целует меня со вкусом моей собственной крови на губах. Это длится недолго. Пока он целует мои щеки и лоб, ключицу, плечо, он впитывает кровь, которую размазывает. Когда я проснусь завтра, единственными красными пятнами в этой постели будет его семенная жидкость, его сперма.
— Да, принцесса? — бормочет он, притираясь ко мне, пока его таз ритмично бьется о мой.
— Если до этого дойдет, — говорю я ему дрожащим голосом. — Я взорву корабль, чтобы он не стал для тебя ловушкой.
— Я знаю, что ты это сделаешь. — Кровать слегка покачивается, когда он приподнимается, упираясь ладонями по обе стороны от моей головы. Я бы хотела видеть его лицо, но довольствуюсь тем, что хватаю парящие отростки его коремат. Я безжалостно провожу по ним ладонями, выпуская феромоны в воздух и не заботясь о том, насколько я от них пьянею. А затем, когда у меня кружится голова, и я плыву на облаке аромата и секса, я хватаю его крылья и провожу большими пальцами по краям, скользя остальными к меху на его шее.
Пока я это делаю, он тоже играет со мной, изучает изгибы и выпуклости моего тела, начиная с груди. Мои соски. Проскальзывает рукой между нами, чтобы найти мой клитор. Я бы пошутила о том, что он знает, где он находится, но не могу, потому что он прикасается ко мне и использует наше совместное возбуждение в качестве смазки. Его толчки замедляются, когда он концентрируется на этом бугорке, заставляя мои пальцы на ногах скручиваться, не давая мне выгибаться или извиваться в его зажимах.
— Шелковистое трепетание твоих внутренностей, Ив. Я не могу насытиться. — Рюрик называет меня Ив, и мне конец. Я кончаю вокруг него, сжимая пухлые формы его яичек внутри себя, побуждая его трахать жестче, быстрее, убеждая его, что в его же интересах кончить тоже.
Он кончает с долгим, низким звуком, который смешивается с моим собственным прерывистым, тяжелым дыханием.
— Мне говорили, что человеческие самцы находят удовольствие в том, чтобы прикладывать свой рот к гениталиям своей пары. Это так? — Его голос хриплый, когда он задает мне этот вопрос, и я решаю, что, возможно, Аврил в конце концов не такая уж и бесполезная. — Мне сказали, что человеческая самка не может быть полностью сексуально удовлетворена без этого.
— Все верно, — тяжело дышу я, начиная скучать по его члену еще до того, как он его вытаскивает. Когда он наконец это делает, я чувствую пустоту, и я хочу еще. Он скользит вниз по моему животу, целуя его, пупок, чувствительную кожу над темным пятном волос. Его пальцы нежно пробегают по нему, исследуя, изучая и восхищаясь различиями между нами. — Тебе, эм, это нравится? — осторожно спрашиваю я. В моем голосе много уязвимости, которую я не могу контролировать, но я готова открыться ему.
— Нравится? — переспрашивает он с любопытством, словно не уверен, что я имею в виду. — Твои женские прелести? — Теперь он тоже отвечает мягко. Нежно. — Моя принцесса, я и мечтать не мог о более прекрасном спаривании. Не всем самкам Весталис нравится спариваться, поэтому иногда это делается для галочки. Иногда это чисто практично. Иногда это даже болезненно или ужасно. Мы с тобой обладаем способностью показать друг другу, как сильно мы влюблены, используя только наши тела. Мне не просто нравится наша договоренность; я в благоговении.