— Зачем нам посещать медблок? — спрашиваю я, морща нос. — Ни за что, чувак. Я не вернусь на этот корабль раньше, чем это будет абсолютно необходимо.
— То есть прямо сейчас, — говорит он мне, и я пытаюсь ударить его. Он перехватывает мое запястье, а затем облизывает его. Нежно кусает. Отстраняется и проводит по нему губами. — Медблок. Сегодня или, возможно, завтра.
— Зачем? — повторяю я, но у меня появляется странное предчувствие. Рюрик, типа, видит меня насквозь, когда пьет мою кровь. Если… ну… он уже может что-то знать. — Я беременна?
— Беременна. — Он садится с легким вздохом. — Что означает, что ты была беременна до того, как мы спарились. — Он звучит скорее раздраженно, чем как-либо еще. — Но это также означает, что я вложил свою собственную ДНК в яйцеклетку; теперь это мой ребенок.
— Хм. — Я приподнимаюсь на локтях и ухмыляюсь ему. — Абраксас считает, что это неуязвимая девочка. Делаем ставки?
Рюрику это не кажется забавным, и тогда мне становится стыдно. А потом мне становится стыдно за то, что мне стыдно. Кому я теперь должна быть верна? Абраксасу или Рюрику? Что, если я не могу выбрать? Мы все равно все вроде как застряли вместе, верно? Я нужна Рюрику, чтобы жить; я заболеваю без Абраксаса рядом.
Кстати о… у меня просто немного кружится голова. Моя ухмылка превращается в хмурость. Я чувствую себя хуже, чем в прошлый раз.
— Ты плохо себя чувствуешь? — уточняет Рюрик, и я киваю, закрывая глаза. — Значит, медблок. Сегодня.
Я страдальчески вздыхаю — возвращение на корабль может оказаться хуже смерти, это возможно — и откидываюсь на подушки. Затем я смотрю в сторону и вижу, что Рюрик все еще в штанах.
— Я же сказала тебе раздеться прошлой ночью, — предупреждаю я его, и в ответ он одаривает меня горячим взглядом.
— Мне придется это исправить. — Он снимает одежду и накрывает меня своим телом.
Мы не покидаем эту комнату до следующего дня.
— Ты мог бы сказать мне, что третий день свадьбы называется Днем Познания. Что все знали, что мы будем прятаться там и трахаться. Я могла бы…
— Не трахаться? — парирует Рюрик, теребя свои перчатки. — Нет, я не верю, что это правда. Ты бы вела себя точно так же.
Он прав, и меня это бесит.
А еще потому, что мы шагаем по сумеречной улице к медотсеку. Сегодня на улице холодно, поэтому я тоже в перчатках. Я не тереблю свои и вполовину так сильно, как он. У него такие беспокойные руки, но такой спокойный разум. У меня все наоборот. Я не ерзаю, а мои мысли мечутся во все стороны.
— Твой доктор не смог просканировать меня раньше — что ты сделал, пока я была без сознания, смею добавить. — Рюрик морщится, но делает это с королевской усмешкой на губах. — Так как он сможет просканировать меня сейчас?
— Он нашел на черном рынке кое-какие картианские технологии. Предположительно, он попытается использовать их часть.
Я слышу резкий вдох Зеро позади меня. Держу пари, она бы с удовольствием заполучила эти штуки в свои руки. Может, я смогу подарить ей немного, когда стану королевой?
И еще, еще… беременна.
Я немного зациклилась на этом слове. Я не уверена, должна ли я быть напугана, взволнована, и нормально ли испытывать и то, и другое одновременно. Пожалуйста, пусть это будет девочка. Я выдыхаю, и мое дыхание превращается в пар, и это самое великолепное зрелище, которое я когда-либо видела. Я хочу остаться здесь навсегда.
Или вернуться на Джунгрюк.
Или… посетить Землю.
Блядь, я все еще хочу навестить Землю. Особенно сейчас. Прошло уже… месяцы?… с тех пор, как меня похитили. Что делают мои родители? Они все еще ищут меня? Они горюют? Они, вероятно, думают, что я мертва. Возможно, они разбирают мои вещи в комнате. Мой младший брат, Нейт, может быть, берет мою машину, чтобы ездить на свидания, и, возможно, он даже не вспоминает обо мне.
— Иметь наследника — это… хорошо? — спрашиваю я, и Рюрик останавливается посреди моста, взмахивая рукой, отчего его крылья развеваются, как струящийся бело-красный плащ. Наша свита отступает по обе стороны моста, под нами змеится красная река, проплывают лодки. Я хочу прокатиться на одной из них. Когда мы сможем это сделать?
Он берет мое лицо в свои руки и делает шаг вперед, приподнимая мой подбородок и заставляя выгнуть шею. Когда он завладевает моим ртом, он защитно склоняется надо мной, заключает меня в свои объятия, согревает меня.