Смех вырывается из моего горла, душераздирающий звук.
Как я уже сказал: я здесь босс, а капитан — мой бета.
Когда он возвращается позже той ночью, я рычу на него, но он игнорирует меня, бросая еще одно устройство для просмотра на столик рядом с кроватью.
— Просто возьми это, и не откусывай мне мою чертову голову, ладно?
— Что это? — спрашиваю я, хватая его прежде, чем он успевает объяснить. Я касаюсь экрана, пока застывшее изображение не начинает двигаться.
Я вижу Ив в тронном зале Весталис с принцем на ее стороне.
Я вижу обезглавленные тела и пролитую кровь.
Я вижу, что моя самка в беде, что я ей нужен.
И тогда я издаю крик, который разрывает черную дыру в самом центре моего сердца.
Иииии теперь моя очередь (Ив)
— Доброе утро! — Коннор рано врывается в номер, пока я сижу и уныло жую яблокоподобный фрукт. Только подобный. В нем ярко-фиолетовая косточка, так что… определенно не настоящее яблоко. — Смотрите, что у меня есть. — Коннор снимает расстегнутый пиджак и поворачивается, с ухмылкой демонстрируя спину.
— Мы не видели тебя два дня, — замечает Аврил, колдуя над моей прической. Сегодня мне предстоит надеть суперсложный наряд. Это, эм. День Тассеографии. Что, как я понимаю, означает гадание на чайных листьях? Я не знаю. Видимо, часть ритуала включает в себя дегустацию различных цветочных нектаров и меда. Я не утруждаю себя тем, чтобы сказать Рюрику, насколько это «по-мотыльковому». — Где ты пропадал?
— Знакомился со своей новой парой, — кокетливо отвечает Коннор, указывая на свою спину. Он больше не носит очки. Интересно, есть ли у Весталис медицинские возможности для восстановления идеального зрения человеку. Тот вчерашний укол избавил меня от аллергии; я держу на коленях двуглавую кошку. Она укусила меня всего дважды. Ну, по крайней мере, одна голова. Другая мне очень даже нравится. — На самом деле, я здесь только с визитом, как принц. — Он ухмыляется, садится и выбирает один из макарунов. Надеюсь, не тот, что со вкусом улыбающихся пчел и летних дней; это мой любимый.
— Где Брот? — требует ответа Рюрик, вылетая из нашей спальни в красном шелковом халате, который волочится по полу. Он распахнут и свободно висит на плечах, обнажая его бледный торс. Его шелковые штаны сидят слишком низко, и я изо всех сил стараюсь не пялиться.
— Он ждет в коридоре. — Коннор указывает в ту сторону. — Мы не могли вынести разлуки друг с другом, но я очень хотел вас увидеть, поэтому уговорил его прийти сюда. Он сказал, что войти в комнату было бы слишком похоже на уступку Рюрику, а он этого не хотел.
Я фыркаю, а Рюрик вздыхает.
Он величественно подходит к двери и распахивает ее, кладя руку на косяк и глядя на своего упрямого идиота-брата.
— Что, во имя Звезд, ты делаешь? Заходи. — Повисает долгая пауза, а затем голос моего мужа понижается до холодного приказа. — Это приказ, Брот. В конце концов, ты мой самый любимый из всех моих братьев.
Брот вваливается в комнату, но отказывается садиться. Его черная отметина на подбородке действительно выглядит как козлиная бородка, и мне становится немного жаль Коннора, пока я не вижу, как он разглядывает свою пару. Что ж, лучше он, чем я. Я вообще не нахожу Брота привлекательным.
Обе кошачьи головы теперь шипят, и я хихикаю. Брот медлит мгновение, прежде чем заговорить.
— Что случилось с Ранетом? — спрашивает он, пока Рюрик указывает на стул у стола.
— Садись. Ешь. Это тоже приказы.
Брот без возражений делает, как велено. Может, то представление с обезглавливанием его брата немного изменило его отношение? Надеюсь, что так. Это транслировалось на всю Ноктуиду. А значит, Абраксас мог это видеть. Офицер Хит мог это видеть.
Осталось всего несколько дней, говорю я себе, но это не помогает от сегодняшнего головокружения.
— Почему мать и отец убили Ранета? — требует ответа Брот, но не так, словно он действительно обсуждает тему убийства брата родителями. Он не звучит так, будто он убит горем или типа того, просто требовательно и с любопытством. Полагаю, со ста двумя братьями и сестрами было бы трудно узнать их всех, не говоря уже о том, чтобы любить их всех.
— Я будущий король Ноктуиды, а он угрожал мятежом. Мать и Отец поступили единственным образом, которым он им позволил. Чаю? — Рюрик указывает на чайник, но Брот его игнорирует.
Брот замечает, что я изучаю узор на его крыльях, и распушает их, словно хочет, чтобы весь мир увидел. Его узор не так уж плох; он состоит из повторяющихся ромбов, как лоскутное одеяло. Хм.