— Нет, я откажусь. Спасибо. — Брот властно фыркает, и Рюрик слегка улыбается. Может, ему правда нравится этот брат? Безусловно, он не так уж расстроен из-за Ранета. Я спрашивала его об этом в постели, когда мы были одни, и все, что он мне ответил, что к счастью, его родители не пришли за нами.
У меня кружится голова, и я с трудом удерживаюсь на стуле. Аврил хватает меня за плечо в последнюю секунду, и я прихожу в себя. Кошка спрыгивает с моих колен, и я роняю яблокоподобную штуку из руки.
— Ты в порядке? — шепчет Аврил, и я киваю, не желая показывать Броту, что что-то не так.
— Просто проголодалась. — Я хватаю другой кусок фрукта, но чувствую взгляд Рюрика на своей спине. — Вы хорошо провели последние несколько дней? — со смешком спрашиваю я Коннора, и он ухмыляется в ответ. Наклоняется и кладет локоть на край стола.
— Корематы, — шепчет он, и я смеюсь. Откусываю огромный кусок фрукта, пока Брот ощетинивается.
— Наша личная жизнь должна оставаться личной. — Он отчитывает свою пару, но в остальном ничего не делает, чтобы его остановить. У меня такое чувство, что я знаю, кто будет главным в этих отношениях, и это не Брот.
— Все говорят о том, как Фалопексы хороши в постели. Только и разговоров о том, какие они искусные, но знаешь что? Я считаю, что Весталис сильно недооценены. — Коннор, кажется, не замечает, как раздражен Рюрик, как раздражена Аврил, как раздражена его собственная пара. Я единственная, кого забавляет его болтовня. — Эти зажимы…
— Хватит, Коннор, — выдыхает Аврил, откладывая расческу на стол. — На данный момент все. Я не хочу делать все эти сложные завитки до самого выхода, иначе ты их растреплешь.
— Спасибо, — честно говорю я ей. Мне действительно жаль, что она служанка без пары. Я принцесса, а теперь Коннор — принц. Должно быть, паршиво остаться не у дел.
— Ты на меня злишься? — спрашивает Коннор у нее, и хотя я не много слышала об их совместном прошлом, догадываюсь, что они знакомы давно. — Мы расстались за несколько месяцев до того, как все это случилось, — добавляет он, и я такая… о. Оооо.
— Я в курсе, Коннор. — Аврил прищуривается. — Я ревную не тебя. Я просто ревную в принципе. Меня тоже похитили пришельцы. Меня тоже втянули во все это против моей воли. Но у меня нет ни власти, ни права голоса в том, что происходит. Я просто плыву по течению.
— Когда я стану королевой, я дам тебе свободу, — говорю я ей, и она просто смотрит на меня. — Сможешь пойти и найти себе пару. Я еще и денег тебе дам. — Мне даже не нужно смотреть на Рюрика, чтобы знать, что мне все это разрешат. Это будет легко. Это будет вполне в рамках моих полномочий.
— Ты серьезно? — спрашивает она, моргая, словно не может понять, почему бы я вообще стала так поступать.
— Я не собираюсь держать кого-то в рабстве, Аврил, — говорю я ей, откусывая еще кусочек яблока. Она искренне улыбается мне, возможно, впервые с тех пор, как мы снова встретились после первоначального похищения.
— Я рада, что нам удалось тебя спасти, — говорит она мне, и я тоже улыбаюсь.
— Вы двое… — Брот не заканчивает фразу. Он пялится на свою пару, окидывает Аврил прищуренным взглядом, а затем снова смотрит на Коннора. — Ты спарился с ней?
— Давным-давно, было дело, — отвечает Коннор, поедая очередной макарун.
Мы с Рюриком переглядываемся.
— Пойдем, моя принцесса. Я помогу тебе одеться. — Он берет меня за руку и уводит от стола для завтрака, пока драма не стала еще интереснее.
— Я хотела это увидеть, — ворчу я, но и так знаю, чем все закончится. Если у Аврил и Коннора когда-то что-то и было, то это давно в прошлом, а Брот теперь пара Коннора. У Аврил нет ни единого шанса. Если только… он не любил ее так, как я люблю Абраксаса. Но я так не думаю.
— Если тебе нужны романтические разборки, я почитаю тебе снова попозже, — говорит мне Рюрик, а затем проходит на середину комнаты, его крылья мягко закрываются и снова открываются. Халат, который на нем надет — как и все его куртки — имеет длинные прорези на спине, чтобы он мог легко надевать и снимать его. В разрезах халата видны черные шелковые штаны и едва заметный намек на его свернутые корематы.
Он оборачивается ко мне, и я вижу, что он хочет что-то сказать, но не знает, как к этому подступиться.
— Да, дорогой? — дразню я, но шутка нисколько не помогает ему расслабиться.
— Дело в яде, — говорит он, поджав губы.
— Что? — Я знаю, что он говорит о яде Абраксаса, но не уверена, что он имеет в виду.