— Судя по результатам картианских технологий, именно по этой причине ты больна.
Я просто пялюсь на него.
Вчера вечером, когда он нашел меня в лесу, мы вернулись сюда, он почитал мне, мы занялись любовью, уснули. Вот и все. Я совсем забыла про картианскую медицинскую палочку и странные выражения лиц медика и Зеро. Я видела, как моему деверю и его беременной паре отрубили головы, так что меня нельзя винить за то, что это вылетело у меня из головы.
— В твоей крови содержится смертельная доза яда Асписа. — Рюрик вздыхает и смотрит в пол, словно пытаясь придумать, как преподнести новости. — Твои… отметины внутри тебя. Они ядовиты.
— Моя… светящаяся вагина ядовита? — осторожно спрашиваю я, а затем во мне вспыхивает тревога. — Но ты же пьешь мою кровь. Ты трахаешь мою…
— Не знаю почему, но на меня это не действует, — мягко, с сочувствием говорит он мне. — Но на тебя действует. Вот почему ты плохо себя чувствуешь.
Мне нужно серьезно обдумать это.
— Если эти отметины ядовиты, как я все еще жива? — Я видела, как Абраксас применяет свой яд на животных. Я видела, как его применяли на нем. Через несколько часов после нападения самки он был при смерти, а он куда крупнее и сильнее меня. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я видела его в последний раз, а я все еще стою здесь.
— Логично предположить, что спаривание с самцом Асписа активирует… что-то. Возможно, какое-то противоядие, которое защищает вас обоих. Наверняка знать невозможно. Но я действительно верю, что тебе нужно регулярно спариваться с ним, чтобы поддерживать здоровье — как бы мне ни хотелось разнести его планету в пыль. — Пауза. — Вместе с ним.
Я тяжело опускаюсь на край кровати.
Яд? Меня отравляют наши брачные метки? Я обдумываю это, действительно задумываюсь над этим на секунду.
— Абраксас однажды был отравлен самкой Асписа, — говорю я, глядя на свои босые пальцы ног и откусывая еще кусочек яблокоподобного фрукта. — Он умирал. Это и побудило меня спариться с ним. Он сказал, что я могу спасти ему жизнь, если сделаю это. Я…
«Когда пары Асписов разлучаются, они умирают. Без исключений. Это необратимо». Я слышу этот глубокий, рокочущий голос в своей голове и вздрагиваю, несмотря на обстоятельства. Звезды, как же я скучаю по своему партнеру — инопланетному дракону.
Рюрик ждет, пока я продолжу, его руки сжимаются в кулаки по бокам, прежде чем он заставляет их расслабиться.
— Когда мы спариваемся, наши тела соединяются. — Я кладу руку на живот, наслаждаясь воспоминанием об этом. Пять дней назад, Ив, ты его видела. Это не миллион лет назад. Хотя кажется, что именно так, особенно сейчас, когда я сижу здесь и говорю о нем. Блядь. — Маленькие, типа, кровеносные сосуды или что-то в этом роде. Я чувствую биение его сердца. Мы обмениваемся жидкостями. — Я смотрю на Рюрика. — Что, если это как-то связано с этим? Когда мы спариваемся, мы как будто… исцеляемся от яда? Но при этом… может, я одновременно получаю дозу?
— Это теория, — напряженно отвечает он, но при этом так, словно сам склоняется к версии, что виноваты сами отметины. — Когда Врач впервые осматривал тебя, он заверил меня, что метки не причиняют тебе вреда. — Рюрик кривит красивый рот в хмурой гримасе и начинает теребить халат так же, как обычно теребит перчатки. — Я сброшу его и его пару на планету с токсичной атмосферой.
Он шутит, но его голос звенит от тревоги, которую он не может скрыть.
— Не могу винить беднягу, — говорю я ему, впиваясь пальцами в яблокоподобную мякоть. — Асписы — загадочная раса, не так ли? Даже с помощью кровавого кружева ты не можешь почувствовать его яд, верно?
Рюрик качает головой. Черт. Он может читать мои мысли, может сказать, что я беременна, но яд Абраксаса невидим. Я почти улыбаюсь этому.
— У меня нет возможности связаться с Офицером Хитом или Капитаном Киддом, — серьезно говорит он мне. — Никакие сообщения не могут быть отправлены без ведома моих родителей. Мы должны применять любое доступное лечение, пока ждем.
Он не добавляет того, о чем, как я знаю, он думает: мы должны найти другие способы лечения на случай, если они не появятся.
Но они появятся. Я доверяю Офицеру Хиту. И даже если бы не доверяла, я доверяю Абраксасу.
Я бросаю взгляд на дверь спальни и узор из кровавого кружева Рюрика, который пульсирует горячим и красным цветом. Он нанес его на следующее утро после того, как мы впервые прибыли на Дом. Ну, не утром, а в те ранние сумерки, которые здесь заменяют утро.