— У него нет пары; я научился сам, пока ты спала эти последние несколько ночей.
И тогда он бросается вперед, и я ахаю, широко раздвигая ноги, чтобы принять этот дополнительный обхват. Если и были какие-то сомнения в том, будет ли больно от шипа на кончике его члена, они рассеиваются, как только он входит в меня. Я чувствую мягко ребристую кожу его зажимов внутри, настойчивое, но приятное растяжение моей киски вокруг него и горячий жар в самом моем конце.
С развернутыми зажимами Рюрик подходит идеально. Когда они обвиты вокруг его ствола, он балансирует на грани того, что я могу принять, не переходя черту. Я заполнена им, жаром его яичек, спрятанных внутри меня, его крыльями, ниспадающими по обе стороны от нас, его сердцем, бьющимся о мое. У него определенно есть сердце. Получил ли он его, запечатлевшись на мне, или оно у него было до этого, я не знаю. И мне плевать.
Я обвиваю руками его пушистую шею, ногами — его бледное тело, и трусь скрещенными лодыжками о его корематы. Они распускаются для меня, светясь так же ярко, как кровавое кружево на его крыльях. Маленькая комната пропитывается запахом его феромонов.
Рюрик прижимает меня к себе, пока я перевожу дыхание, осыпая мое лицо нежными поцелуями.
— Когда будешь готова, я начну двигаться, — говорит он мне, его правая рука скользит вверх по гладкости моего живота, чтобы лечь на грудь. Он наклоняется, разворачивая свой длинный язык и с силой щелкая им по одному тугому, розовому соску. По моей коже пробегает рябь удовольствия, и я извиваюсь под ним, приподнимая бедра в знак протеста.
— Я готова, Рюрик. Блядь, я так готова.
Он перекатывается своим телом по моему, наблюдая за моей реакцией, кровь на его лице впитывается в его бледную кожу.
Мой канал сжимается вокруг него, жесткое сокращение, которое притягивает нас еще ближе друг к другу. Рюрик вошел до самого конца, красный мех у его основания дразнит и ласкает меня с каждым толчком. Левой рукой он опирается, а правой зарывается пальцами в мои волосы и крепко сжимает их.
У меня вырывается вздох, и я вижу, что мы с принцем могли бы немного поиграть друг с другом. Нам не нужно это здесь, сегодня вечером, с дополнительным обхватом и длиной, с этой обстановкой, с ложным впечатлением свободы.
Вот так бы это было — могло бы быть, — если бы Рюрик был так же свободен, как Абраксас.
Наши тела трутся и толкаются, первобытное спаривание со звуками, которые странным эхом отдаются в замкнутом пространстве.
Я убираю руки с его шеи, пальцы впиваются в землю по обе стороны от меня. Моя задница зарыта в нее, и есть приличная вероятность, что позже мне будет некомфортно, но мне плевать.
— Ты будешь такой прекрасной и вдохновляющей королевой, — выдыхает он, и кажется, будто он расширяется внутри меня, его ствол набухает и растягивается. Я предполагаю, что он сейчас кончит, но дело не в этом. Это его зажимы, которые борются за то, чтобы освободиться, вырваться из моей киски, чтобы схватить меня за бедра и сделать то, на что запрограммирована их ДНК.
С ругательством Рюрик отводит бедра назад и выскальзывает из меня. Я чувствую, как зажимы разворачиваются прежде, чем он полностью освобождается, скручиваясь внутри моей киски, которая перекидывает меня через край. Мои пальцы хватают одну из коремат, дергая похожий на щупальце отросток между моих ног и прижимая его к клитору. Мне впрыскивают феромоны в самое чувствительное место. Мало того, эти шелковистые красные волоски по всей длине каждой коремы (это форма единственного числа) ласкают и поглаживают этот чувствительный бугорок с каждым грубым подергиванием моих кончиков пальцев.
Зажимы Рюрика резко раздвигаются, забрызгивая меня влагой нашего союза. Они агрессивно притягивают мой таз к нему, полностью отрывая мои бедра от земли. Моя спина все еще покоится на земле, но задница теперь висит в воздухе. Его голый ствол силой заталкивается прямо обратно в мою текущую киску собственнической хваткой зажимов.
Я смотрю на Рюрика широко раскрытыми глазами и дрожу.
— Ваше Высочество, — дразню я, и мой голос срывается от притворного возмущения. — А вы тот еще распутник, не так ли?
— Ты даже не представляешь, моя принцесса, — мурлычет он, кладя руку мне на задницу, используя ее как опору, чтобы с силой вбиваться в мой пульсирующий канал. Его мокрые зажимы цепляются за меня, отказываясь давать нам хоть какое-то пространство для толчков вперед-назад. На данном этапе это просто перемалывающее трение, но этого недостаточно.