Рюрик опускает нас на пол, вдавливая меня в землю своим тяжелым телом, зажимая мою руку между нами и потирая мягкими волосками своей коремы мой клитор. Все липкое. В комнате пахнет цветами, медом и землей.
— Правда? — шепчу я в ответ, когда он смотрит на меня сверху вниз. Узоры из кровавого кружева, скрытые в глубине его глаз, сейчас настолько очевидны, что я удивляюсь, как это я не всегда их вижу. Своей единственной свободной рукой я тянусь и хватаюсь за один усик. — Я знаю, что ты любишь иногда и отшлепать. Не строй из себя такого героя.
Его улыбка слегка коварна, такая же шелковистая, как прикосновение его феромонной пудры к моей скользкой коже.
— Моя биология дает мне возможность быть твоей идеальной парой, но именно мой скверный характер сделает тебя моим питомцем. — Он тянется вниз и хватает свои зажимы обеими руками, отрывая их от моих бедер, а затем толкает изо всех сил, пока кончики не вонзаются в землю по обе стороны от моего тела.
Мы грудь к груди, таз к тазу. И что самое важное, мы лицом к лицу.
— Люди, — шепчу я, прижавшись губами к его губам. — Питомцы — есть. Мясо — поскольку ты пьешь мою кровь — есть. Пары — есть. Ты собрал бинго, Рюрик. Поздравляю. Питомец, мясо и пара.
Его язык ныряет мне в рот, кровавое кружево взрывается, как полевые цветы, между нашими губами, на нашей коже, по стенам пещеры.
Мы занимаемся любовью в коконе из теней и красного кружева, и наш роман направляет судьбу всей Ноктуиды.
Я проваливаюсь в легкую дремоту. Мне снятся сны. Я прижимаюсь к Рюрику. Я просыпаюсь от его тихого смеха.
— Звезды, пара, ты восхитительна, — дразнит он меня, и я смеюсь, садясь, чтобы он помог мне одеться.
— Взаимно? — парирую я, но это не должно быть шуткой. Я серьезно. — Взаимно, — повторяю я, слегка поморщившись, когда откидываюсь на каменную стену. Между бедер немного болит, и я опускаю руку, чтобы сжать свою пухлую киску.
— Тебе больно? — спрашивает Рюрик достаточно нежно, чтобы я поняла, что это серьезный вопрос. Здесь темно, узоры на его спине светятся ровно настолько, чтобы я могла уловить блеск его глаз в темноте. — Если так, я могу достать для тебя специальное кресло. Оно поможет унять боль после жесткого секса.
Ладно, теперь он надо мной издевается, да?
— Даже не предлагай мне сейчас свое дурацкое инопланетное дерьмо, — ворчу я, пока он возится под покровом теней. Я чувствую, как он натягивает трусики мне на ступни, и я беру инициативу в свои руки, втискиваясь в них. В моей груди копится что-то, что нужно сказать, что-то, с чем я слишком долго тянула. — Рюрик, спасибо тебе, — говорю я ему, пока он помогает мне просунуть одну из моих дрожащих ног в кожу штанов. Он замирает, но ничего не говорит, лаская мою ступню и играя с пальцами ног. У него их нет, так что я понимаю. Это моя странная инопланетная особенность, которая ему нравится. Возможно, Рюрик тоже официальный член клуба И.П.Ш. — За все. За то, что простил меня за то, что случилось с Офицером Хитом. За то, что позволил мне увидеться с Абраксасом. За то, что доказал, что наша мгновенная любовь-связь — ничто по сравнению с действиями, которые ты готов предпринять ради меня.
Он смотрит на меня, отметины на его крыльях ярко вспыхивают, и наши взгляды загораются.
Он не отвечает, помогая мне как следует надеть штаны, а затем выводит меня из пещеры в прекрасную звездную ночь. Рюрик сжимает мою руку, пока мы лениво бредем между деревьями, и я чувствую его ответ через наши общие эмоции, наши сплетенные мысли.
Спасибо, что ты моя, принцесса. Спасибо, что позволила мне быть твоим.
Мы молча возвращаемся на мощеные улицы, и пары машут нам, когда мы проходим мимо, кланяются нам, выкрикивают приветствия с другой стороны канала. Это приятно. Это нормально так, как я не была уверена, что когда-нибудь снова почувствую. Не кроваво-красная вода, или инопланетная компания, или парящие лодки, а чувство принадлежности.
Где Рюрик, там и мое место.
Он помогает мне сесть в одну из лодок, и остаток ночи я провожу, спрятавшись под его крылом и прижавшись к его боку. Я не знаю, как мы заставим все это работать, но я не могу отказаться от него или от жизни, которую я хочу, чтобы мы провели вместе.
Так или иначе, я клянусь себе, что моя смелость спасет положение.
С другой стороны, может быть, я такая же большая лгунья, как Офицер Хит.