Я выдыхаю, и мое дыхание затуманивает стекло передо мной.
Я протираю стекло, оборачиваюсь, обрамленный окном с бархатным рассветом за спиной, мой халат сползает с плеч. Должно быть, в выражении моего лица есть что-то, что предупреждает о надвигающейся потере моего тщательно оберегаемого самообладания, потому что даже Брот теперь стоит на колене, почтительно опустив голову.
Ты сказал Ив, что она может бежать, шепчу я себе, но тут же отбрасываю эту мысль. Она бы сказала мне, если бы собиралась уйти. Вот такой человек моя пара. Она честная и добрая, даже если пытается скрыть эти черты, ведя себя как избалованный ребенок.
Я прикусываю правую сторону нижней губы, прокусывая кожу и слизывая кровь с раны, чтобы успокоиться. Я слегка расправляю крылья, и запах моих феромонов меняется с того сладкого, который я создаю для Ив. На этот раз, когда я взмахиваю крыльями, комнату покрывает пыль, от которой остальные кашляют, их волосы припудрены, а ноздри раздуваются от медного привкуса этого запаха.
— Если принцессе нужно было уйти с Офицером Хитом, я бы хотел знать почему, — рявкаю я, пересекая комнату и останавливаясь прямо перед остальными. — Если она мертва, я позабочусь о том, чтобы пытать вас, прежде чем мои родители убьют нас всех.
Я прохожу мимо них в сторону ванной.
Независимо от присутствия Ив, сегодня последний день свадьбы.
Это День Заявления Прав.
Дверь ванной запирается за мной по щелчку пальцев, и я останавливаюсь перед раковиной, опершись руками о столешницу, усики зачесаны назад по обеим сторонам головы. Я плотно прижимаю их к черепу для успокоения, глаза закрыты, зажимы подергиваются под халатом.
Когда я впервые нашел Ив, я ожидал, что попаду в ситуацию, когда наша связь никогда не будет казаться реальной, когда она продолжит отвергать меня, и поэтому было бессмысленно позволять себе по-настоящему рассматривать ее как невесту. Если я был ей не нужен, я не мог радоваться этому.
Но потом она передумала.
Шесть дней мы соблюдали свадебные традиции с любовью и состраданием.
Теперь я один.
Я стучу длинными ногтями по столешнице, и этот клацающий звук эхом отдается от стен.
В дверь стучат, что я хочу проигнорировать, но не могу удержаться.
— В чем дело? — рявкаю я, упираясь руками по обе стороны дверного косяка. Халат теперь сполз до самой талии и грозит вообще упасть. Я тянусь рукой, чтобы перехватить ткань, отказываясь показывать свой член кому-либо, кроме моей жены. Это не пустяк, чтобы другие его видели.
Брот ждет, скрестив руки на груди, опустив глаза. Остальные ушли, но в комнате все еще режет глаза от феромонов, которые я швырнул им в лица. Я зол, да, но эта демонстрация доминирования послужила своей цели. Когда мои родители неизбежно вызовут нас в тронный зал, они не смогут учуять даже намека на Фалопекса.
Если они это сделают, это будет означать долгий и ужасный конец нашей жизни. Они будут в такой ярости, что не прикончат нас быстро, как Ранета и его пару. Будут уничтожены планеты. Не только та, что нужна для дозаправки, но и многие другие.
— Ты позволил гневу управлять тобой, как это делает отец, — говорит мне Брот, и я съеживаюсь, прижимаясь лбом к руке. Он прав, и мне от этого тошно. Ив, ты жива. Это я знаю точно. Я бы почувствовал твою смерть с противоположного конца Ноктуиды. Но где ты? Почему ты сбежала? Я поднимаю голову, чтобы снова посмотреть на Брота. — И ты не позволил своим слугам закончить их рассказ: возле часовни не было никаких следов Асписа. Ив кашляла кровью, и все они были совершенно уверены, что она умрет. Если она ушла с Фалопексом, чтобы поправиться в другом месте, то мы должны найти их как можно быстрее. Они не смогут связаться с нами или вернуться сюда самостоятельно.
Он прав.
Но я пока не могу уйти. Если я приду на День Заявления Прав один — в день, когда я начну брать под контроль части «Короля» в рамках подготовки к моему восхождению на престол, — тогда мои родители не узнают об исчезновении Ив, возможно, до завтра. Это даст нам время составить план и провести расследование.
— Ты поможешь мне подготовиться ко Дню Заявления Прав и будешь присутствовать вместе со мной, чтобы доказать матери и отцу, что люди — действительно самые странные из пар. Ты понимаешь?
Брот морщится при мысли о разлуке со своей парой, но кивает. Он пойдет на эту жертву ради меня. Кроме Любима, он и впрямь может быть моим самым любимым из всех моих братьев.