— Позволь мне просто все тебе объяснить, — говорит он, но без злобы. — У меня был выбор, когда ты пришла ко мне в часовню. Скажем так, теоретически, у тебя был выбор: жить или умереть, но жизнь сопровождалась определенными… осложнениями. Что бы ты выбрала?
— Задавать странные теоретические вопросы — это не «объяснять все». Перестань ходить вокруг да около. Конечно, я бы выбрала жизнь. Разве большинство… — я чуть не говорю «людей» —…живых существ не поступили бы так же? — Я знала, что умираю там, в часовне, пока он держал меня. Я чувствовала это, но… вот она я. Я чувствую себя отлично. Даже лучше, чем когда-либо. Бодрой. — Что случилось? Что это была за жемчужина? Что ты со мной сделал?
Хит выдыхает, используя хвосты, чтобы снять шляпу с головы. Он рассеянно крутит ее на одном из них, словно ему просто нужно чем-то занять свои конечности, пока его мозг работает.
— Да пошло оно все, — говорит он, пожимая плечами. Он смотрит мне прямо в глаза. — Я отдал тебе свою жемчужину, чтобы спасти тебе жизнь.
— Ага. Ясно. Полагаю, это объясняет, почему ты поцеловал умирающую женщину. — Я жду дальнейших объяснений, пока компаньон Хита слетает с моего плеча, танцуя вокруг нас и рисуя из пузырьков еще один узор, похожий на сердце. Я делаю вид, что не замечаю. Мое собственное сердце колотится как сумасшедшее.
У меня смутные воспоминания о…
Я замолкаю, когда двуглавая кошка спускается по лестнице и зевает. Ну, одна голова зевает. Другая шипит на меня. Да. Определенно та же самая кошка.
Я указываю на эту тварь, когда она начинает точить когти о стену Офицера Хита. Когти скрежещут по металлу, пока он не издает раздраженный цокающий звук зубами, который почему-то заставляет кошку тереться о его ноги. Он смотрит на нее сверху вниз с долгим вздохом.
— Как будто мне и без того мало дерьма, о котором нужно беспокоиться, — бормочет он, замечая направление моего взгляда. — Она забрела на мой крейсер, и, ну, я немного спешил.
— И как же так вышло? — спрашиваю я, подходя к нему и ставя стакан с водой на стол. Теперь мы находимся на расстоянии пары футов друг от друга. Не уверена, почему я чувствую потребность стоять так близко к буквальному незнакомцу. Инопланетному незнакомцу, к тому же.
— Ну, — увиливает он, все шесть зрачков в обоих глазах отведены в сторону и не смотрят мне в лицо. — Жемчужина, которую я тебе дал, она делит мою жизненную силу пополам. — Наконец он переводит свое внимание на меня, взгляд серьезный. — Мы с тобой, мы делим одну и ту же жизненную силу. В смысле, если умру я, умрешь ты. Если умрешь ты, умру я. Это имеет смысл?
Я не отвечаю сразу. Я понятия не имею, что сказать.
— Ты отдал мне половину своей жизненной силы, чтобы спасти меня? — спрашиваю я, мой голос на удивление тихий и мягкий. Нетипичный тон для Ив Уэйкфилд, должна признать.
— Абраксас прибудет не раньше чем через неделю, — повторяет он, поднимая обе руки и все свои щупальца ладонями — или присосками — вверх к потолку. — И даже тогда он никогда бы не смог приземлиться на Доме после инцидента с Табби Кэт. Мне пришлось привезти тебя сюда. Весталис не суются на Яо, а Кидд знает, как приземлиться здесь незамеченным.
— Ты лживый коп, который дружит с космическим пиратом. — Я просто констатирую факты. Хит улыбается, но это не очень приятная улыбка.
— А еще тот, кто спасает симпатичных девушек, когда по праву должен позволить им умереть.
Я съеживаюсь от этих слов. Он прав. В этот раз я не пыталась быть критичной, но понимаю, как мое заявление могло быть воспринято именно так.
— Мы делим жизненную силу, — повторяю я, и он ждет, пока я с этим смирюсь. — Как долго?
— Вечно. — Хит остается розовым. Либо он говорит правду, либо… ну, как он может не говорить правду? Он сказал, что он Фалопекс, кем он и является, так что… — Пока один из нас не умрет, вот что я хочу сказать. Тогда свет погаснет для нас обоих.
— Скажи еще что-нибудь правдивое, — неожиданно твердо говорю я, глядя ему прямо в лицо. — Скажи мне, что я человек. Скажи мне, что я женщина. Скажи, что ты мужчина. — Это единственные факты, которые приходят мне в голову в данный момент. Как только я произношу их, я об этом жалею. Настроение меняется.
Сексуальное напряжение.
Черт.
Я начала это, и я не знаю, как это закончить. Этому нет конца. Я делаю несколько шагов назад, все еще любопытствуя, почему у Хита в доме женская одежда.