Я подлетаю к входу успокаивающего цвета морской волны, со сладкой улыбкой на лице, и несколько раз стучу. Дверь открывает служащая, и я чуть не давлюсь, увидев, что это еще один Фалопекс. Она бледно-нежно-розового цвета, как всегда девятихвостая, и улыбается мне острыми зубками. Ее феромонные пузыри лопаются вокруг нее, и она хихикает.
Ах, Мертвые Короли, кто угодно, только не самка Фалопекса.
— Офицер, что привело вас в наши края? — Одно из ее щупалец тянется к моему, и я отстраняюсь, прежде чем вспомнить, зачем я сюда пришел. Черт возьми, эта Ив испортила мне весь день. Мало того, что она под запретом, так она еще и оскорбила меня. Ха. Будто она знает, каково это — быть Фалопексом, который спасает существ, до которых никому другому нет дела. Какая, блядь, неблагодарная работа.
Я наклоняюсь, опершись одной рукой о дверной косяк, другую протягиваю вперед, костяшками пальцев скользя по челюсти самки.
М-да. Сегодня я совершил огромную ошибку. Была ли эта ошибка в том, что я позволил помолвленной, находящейся в паре пленнице-человечке тереться своей смазкой о мой член или… в том, что я остановил ее от насаживания на него, понятия не имею. Если бы я отдал ей свою жемчужину во время поцелуя, на этом бы все и закончилось. Я бы получил маленькую землянку в качестве жены. И с моими разбушевавшимися брачными щупальцами? Я был вот настолько близок.
Я почти давлюсь.
Если бы я захотел, я мог бы трахнуть девушку — любую взрослую самку любого совместимого вида — и мы бы не связали себя узами. Но я не могу целовать девушек. Потому что с моим поцелуем может выйти моя жемчужина. Это риск, на который я не могу пойти. В этой жемчужине заключена моя жизненная сила. Если я отдам ее не той самке, а она не отдаст ее обратно, это… Я просто, блядь, не могу с собой совладать.
Я мог бы сегодня найти себе жену… или оказаться мертвым, если бы Ив решила украсть мою жемчужину.
— Что ж, маленькая леди, — тяну я, позволяя сексуальной сладости стекать с моих губ. Фалопексы просто созданы для секса. Что я могу сказать? Не я устанавливаю правила. — Я просто подумал, не мог бы я присоединиться к вам на этот вечер. Я понимаю, что это ваша личная резиденция. Я понимаю, что вы ценный гражданин Ноктуиды и преданный последователь Императорского Двора. — Я издаю хриплый смешок, используя щупальца, чтобы стянуть шляпу с головы и прижать ее к груди. В этот момент я ухмыляюсь и снова наклоняюсь к ней, подмигивая. — Я бы хотел, чтобы вы знали, что я заинтересован в оплате привилегий спаривания с вами.
— О, да, Офицер Иероним, — воркует она, плавники по бокам ее ушей радостно подрагивают. — Я всегда молилась Мертвым Королям, чтобы вы пришли ко мне. — Она отступает в сторону, одетая в шелковый халат и ничего больше. В этом нет ничего необычного. Большинство Фалопексов предпочитают ходить голыми, а эта — рабочая девушка. Я удивлен, что на ней вообще есть халат.
Она думает, что я говорю правду, потому что именно так поступают Фалопексы. Мы показываем всем свой цвет правды, и мы его придерживаемся. Мы никогда не лжем. На моей родной планете лжецов казнят. Так что эта девушка? Она верит каждой глупой, идиотской вещи, вылетающей из моего рта. А почему бы и нет? Как я уже сказал, Фалопексы никогда не лгут.
Кроме меня.
Я непревзойденный лжец.
Я лгу прямо сейчас.
Я лгу, когда я розовый. Я лгу, когда я синий.
Та милая маленькая человеческая девочка никогда не сможет разгадать логические головоломки, в которые она играет в своей голове. Я лжец и разочарование, тот, кого отправили на самый никчемный, бесполезный пост во всей Ноктуиде, заставив тратить свою жизнь в этой перди под названием Джунгрюк. Моим собственным отцом. Представьте себе горечь и обиду, которые могли накопиться.
Этой мысли достаточно, чтобы заставить меня рассмеяться, когда я одним взмахом щупальца перекидываю штурмовую винтовку через плечо. Остальные хватаются за арсенал, который я прицепил на спину после того, как ушел от Ив и принца. Девять хвостов, держащих девять пистолетов.
— Ладно, тупые ублюдки. Где он?
Десяток самцов разных видов вскакивают из-за столов, опрокидывая напитки, игры и шлюх. Когда я начинаю стрелять в людей, я точно знаю, в какие цели попадать. В воздухе повисает запах пороха, пока я борюсь с желанием использовать штурмовую винтовку. Мне не нужно так много огневой мощи прямо сейчас, и я бы предпочел не поднимать тревогу на Мировой Станции. Это не совсем санкционированная полицией операция.