Я ничего не помню в течение нескольких минут.
Когда я прихожу в себя, я на руках у Рюрика, и он шагает по большому коридору. Возможно, по тому самому коридору, в котором мы были вчера.
По какой-то причине он несет меня прямо обратно в офис Хита.
— А, черт… — начинает Хит, но потом он видит меня на руках у Рюрика и отступает в сторону, позволяя нам войти в комнату. Я все еще дезориентирована. Я буквально понятия не имею, что происходит. — Что случилось? — Вся игривая тягучесть в его голосе исчезла. Он снова ледяной, но я даже не могу осмыслить странную перемену в его эмоциях, потому что у меня кружится голова, я устала и сбита с толку.
Это… не случилось из-за окон и моего очень рационального страха перед космосом. Это что-то другое. Я не знаю, как это объяснить, но я чувствую себя как дерьмо. Я неважно себя чувствовала несколько дней, но сейчас я действительно чувствую себя хреново. Сколько времени прошло с тех пор, как нас с Абраксасом разлучили? Он умный мужчина, гораздо умнее, чем я ему приписываю. Зачем бы ему было постоянно говорить мне, что мы умрем от разбитых сердец, если не будем вместе?
Прошло четыре дня с тех пор, как нас разлучили. У меня кружилась голова, да, и я проснулась, чувствуя себя усталой и разбитой, но… это плохо. Опять же, слишком рано для возможной-может-быть-не-случившейся беременности, чтобы винить в этом ее.
— Что-то не так с моей принцессой, и я не знаю, что это. — Рюрик сажает меня на край мягкой скамьи и поворачивается, чтобы посмотреть на Офицера Хита. — Я боюсь вести ее в медицинскую клинику или — упаси Звезды — на корабль, где ее могут увидеть мои родители или братья. Если кто-нибудь узнает, что она слаба, мы можем умереть. Хуже того, если мои братья и сестры заподозрят, что она может быть беременна.
— Беременна? — Потрясенное выражение лица Офицера Хита каким-то образом заставляет меня стыдиться. Я не знаю почему, но заставляет, и я, блядь, ненавижу это. Я не стыжусь Абраксаса или чего-либо из того, что мы делали вместе. — Как?
Рюрик стискивает зубы, ноздри раздуваются, руки сжимаются в тугие кулаки. Он закрывает глаза и опускает подбородок, глубоко дыша, пока не собирает свое спокойствие.
— От Абраксаса, — объясняю я за него, перебивая его прежде, чем он успевает заговорить. — Но говорю тебе, дело не в этом. Есть очень, очень мизерный шанс, что я вынашиваю его ребенка, это не то. Что-то другое заставляет меня болеть.
Хит стонет и играет со своей шляпой, используя щупальце, чтобы надвинуть ее вперед, а затем на верхнюю половину лица так, что его глаза скрыты. Все, что я вижу — это его рот. И его грудные мышцы. Пресс. «V» его бедер. Представь его член, раскладывающийся, как телескоп. Я впиваюсь пальцами в сиденье скамьи по обе стороны от себя.
— Ты привел ее сюда, потому что я медик-любитель, и я никому ни хрена не скажу. Так? — Хит возвращает шляпу на место хвостом. — Я знаю, что прав. Не утруждай себя ответом.
Он подходит к закрытой двери, и как только он отворачивается от меня, я вижу его задницу. Всю его задницу. Голую и ничем не прикрытую, никакой набедренной повязки на задней половине сегодня нет.
Почему я должна быть фанаткой задниц? Почему ни у одного из этих инопланетян не может быть уродливой задницы? Тогда мне не пришлось бы смотреть. Я намеренно отворачиваю голову от упругих, покрытых сапфировой чешуей ягодиц. Теперь я смотрю на Рюрика, и он смотрит на меня в ответ с разочарованием. Или страхом. Вероятно, и то, и другое.
— Ты не можешь быть больна, — шепчет он больше себе, чем мне. — Если ты больна, мои братья придут за нами.
— Мне уже лучше, — говорю я ему, и это правда. Теперь, когда у меня была минутка посидеть, я чувствую себя прекрасно. Немного усталой. Может быть, чуточку кружится голова, когда я думаю о гигантском окне за спиной и огромной планете, которая занимает большую часть вида. Но нормально. Я в порядке.
— Это займет всего секунду. — Хит возвращается с небольшим устройством, похожим на шариковую ручку. Он шевелит пальцами для меня, и я протягиваю руку. — Дай я обезболю это для тебя, — говорит он и, не дожидаясь ответа, прилепляет присоску на конце своего хвоста к моей ладони. Крошечное жжение, и затем вся поверхность приятно немеет. Хм. Он колет мою кожу ручкой, а затем берет планшет с соседнего стола. Данные появляются на экране мгновенно.