Рюрик отворачивается и не ест.
Зато ем я. Я не тороплюсь, ем столько, сколько моей душе угодно, а затем откидываюсь на спинку стула с кофе. Снова кофе без кофеина из «Данкин Донатс», но се ля ви. Платье-лента, которое на мне надето, ощущается как орудие пыток, но Рюрик так не считает. Когда он думает, что я сосредоточена на жидкости в моей кружке, он окидывает меня взглядом и содрогается, закрывая глаза и потирая одним пальцем приоткрытые губы. Когда он открывает глаза, мы снова смотрим друг на друга.
— Могу я, пожалуйста, посмотреть на твой член теперь? — Пора бы ему уже его показать. Я должна иметь возможность увидеть его. — Кстати, как проходит этот ритуал спаривания? Мы заходим в комнату, делаем дело, выходим и хвастаемся нашими отметинами?
— Нет, сейчас ты его не увидишь. — Он глубоко вздыхает, а затем одной рукой потирает свой усик по всей длине. Думаю, это нервный тик, но то, как он смотрит на меня, гарантирует, что это выглядит как заигрывание. У меня перехватывает дыхание. Я откусываю кусочек мятного макаруна. — Я убью твою фрейлину, и с сожалением сообщаю тебе, что мы будем спариваться на глазах у всего двора, включая моих родителей.
Я… у меня нет слов.
Я ловлю себя на том, что изо всех сил пытаюсь с этим смириться.
— Ты хочешь сказать, что это больно? Что это происходит на глазах у Императорского Двора? На глазах у твоих родителей? Рюрик, какого хрена? — Я вскакиваю и поворачиваюсь к двери, ища ручку, которой там нет. Дурацкая штуковина с жужжанием открывается, и я проскакиваю мимо нее.
Я знаю, он сказал, что сделка в этом ресторане была в духе «ты ешь, чтобы я мог есть», но я ни на секунду не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Я знаю, что это не его вина, но мне трудно стоять на месте. Я нервничала из-за этого свадебного дерьма. Теперь я хочу умереть. Если бы такая ситуация произошла на Земле, я бы сгорела от стыда. Но здесь? Его жуткие мама и папа? Его супер-блядь-жуткая мама-многоножка. Моя свекровь. Дети-мотыльки.
— Где книжный магазин? — шепчу я, поворачиваясь к Рюрику, который следует за мной в коридор. Нас окружают охранники, чего я терпеть не могу. Что вообще представляет собой моя жизнь?
— Прямо здесь, моя принцесса. — Рюрик кланяется и протягивает руку, указывая на магазин всего в нескольких дверях от нас. Я поворачиваюсь и иду так быстро, как только могу в этих ужасных каблуках, останавливаясь прямо перед магазином, чтобы стянуть их с ног. Я подумываю их выбросить, но передумываю. Они выглядят дорогими, и я боюсь, что это могут быть последние туфли на высоких каблуках человеческого производства, которые я когда-либо увижу. Я поворачиваюсь к одному из случайных охранников.
— Убедись, что эти вещи будут отнесены в мои покои, — заявляю я, стоя там босиком в облегающем платье с бантом. Это было бы смешно, если бы не было так ужасно трагично.
— Да, Моя Имперская Принцесса. — Мужчина делает поклон, а затем удаляется. Я просто смотрю ему вслед.
Хм. Вау. Послушный.
Делает ли это меня плохим человеком, если мне это нравится?
— Твои туфли не удовлетворительны? — спрашивает Рюрик, раздувая ноздри. Он выглядит так, словно готов убивать. — Это Аврил посоветовала мне купить их.
— Давай больше никогда о ней не говорить.
Мое раздражение улетучивается, как только я смотрю в сторону и обнаруживаю самый очаровательный магазинчик на всей Мировой Станции. Ну, полагаю, это можно оспорить, но я не ищу банки с радужной жижей, так что лично для меня это лучше.
Я знаю, что Джейн здесь нет — Офицер Хит уже сказал мне об этом, — но пребывание здесь заставляет меня чувствовать себя ближе к ней. Ближе к Земле. Это заставляет меня чувствовать себя в здравом уме и контролирующей ситуацию. В соседнем магазине продаются инопланетные фаллоимитаторы — я не шучу — и я очень стараюсь не замечать, что на витрине стоит модель Фалопекса. Нет, книжный магазин — гораздо более подходящее место для меня.
Я отрываюсь от Рюрика и захожу внутрь, но эффект остается тем же, стоит он рядом со мной или нет. Слухи, должно быть, быстро разносятся здесь, в Ноктуиде, и все, кажется, знают, что я Имперская Принцесса.
— Да будет ваше правление плодородным и долгим, — шепчет существо с длинными темными волосами, пятясь назад, когда наша охрана расталкивает толпу. На ней халат, она сгорбилась, из-под рукавов виднеются костлявые руки. Почти уверена, что видела больше существ ее вида — очень много ее вида — на рынке. Я игнорирую ее. Я обхожу ее стороной. Я почти бегу.