Хм.
К третьему брату я начинаю замечать закономерность.
— Моя пара, было бы упущением с моей стороны не познакомить тебя с Ведой, моим самым-самым любимым из всех моих братьев.
Я почти не обращаю внимания на парня, ожидая, пока он уйдет, прежде чем повернуться к Рюрику с поднятой бровью. Наши взгляды снова встречаются, и мне приходится сглотнуть внезапно нахлынувшую необъяснимую любовь к нему. Это так чертовски мерзко. Если бы я могла избавиться от этого усилием воли, я бы так и сделала, но, похоже, я совершенно это не контролирую.
— Теперь понятно. Значит, они все твои любимые братья, а?
Губы Рюрика дергаются в красивой улыбке, и я напоминаю себе спросить об этом, о том, почему он кажется таким невероятно человечным в своих эмоциях.
— Только когда они одни, — объясняет он, и из меня вырывается незваный смех. Я хлопаю себя рукой по рту. Нет. К черту этого парня. Я ненавижу его. Я почти жалею, что Абраксас не сожрал его в тот день на рынке, когда они столкнулись лицом к лицу в борделе.
В следующий раз, когда мы встречаем одного из его братьев, приветствие меняется.
— Имперская Принцесса, это мой наименее любимый брат, Любим. — Рюрик и его брат кланяются друг другу, прежде чем его брат опускается на колено и предлагает мне то, что, как я полагаю, является довольно стандартным приветствием.
— Для меня величайшее удовольствие и бесконечная привилегия встретить пару моего младшего брата. — Он снова встает, и я вижу, что его лицо почти полностью черное. Единственное белое пятно — это его рот. Его губы белы как снег.
— Должно быть, ты его настоящий любимый брат? — спрашиваю я, и Любим смеется. Это звучит не так по-человечески, как смех Рюрика, но все равно довольно убедительно. Хм.
— Этого я не знаю, но это всегда было моим желанием.
— Любим — единственный из моих братьев, кому я доверяю, — говорит мне Рюрик, и я тут же настораживаюсь. Это может быть, типа, очень плохим предзнаменованием или чем-то в этом роде. Придется присматривать за этим чуваком. Кто-то столь прямолинейный, как Брот, вряд ли представляет угрозу. Это либо тихони — вроде Ивата или Веды, — либо вот этот, с добрыми глазами.
— Что ж, а я ему не доверяю. Просто чтобы ты знал. Я буду следить за тобой.
Любим, кажется, находит это заявление уморительным, склоняя голову в мою сторону.
— Значит, мне придется заслужить ваше доверие, Имперская Принцесса. — Он бросает взгляд на Рюрика. — Ты нашел себе очень интересную пару. С нетерпением жду возможности увидеть королевство, которое вы построите вместе.
Рюрик отвечает на слова брата улыбкой, которая длится недолго. Как только Лювим скрывается из виду, он хмурится. Я замечаю ту самую секунду, когда его взгляд падает на эти толстые вены, ползущие по стенам. Он встряхивается и тянется рукой, чтобы провести по меху на своем горле.
— Он настоящий, да? — Я втайне задаюсь вопросом, как принц выглядит голым. Просто из простого любопытства. Лгунья. Я подавляю эти назойливые гормоны. — Красный мех?
Принц поворачивается ко мне, и наши взгляды снова встречаются. Нас словно магнитом тянет друг к другу. Это бесит до пиздеца. Мы останавливаемся, и он поворачивается так, чтобы стоять лицом ко мне.
— Хочешь потрогать? — спрашивает он, и… Боже, помоги мне, но я хочу.
И мне бы стоило, учитывая, что мне придется переспать с этим парнем. От этой мысли меня тошнит. Я не изменщица. Мой бывший, Мак, был изменщиком. Я встряхиваю руками и выдыхаю, борясь с очередным приступом беспомощности. Я боролась с этим чувством с самого начала. Абраксас… Я не буду винить его, если после этого он меня не захочет.
Я поднимаю пальцы, замирая над этим блестящим красным мехом. Он выглядит как застежка белого плаща. Только это не так. Когда я встаю на цыпочки и вглядываюсь внимательнее, то вижу, что он растет прямо из его горла. Моя губа подворачивается под зубы, и я тяну нерешительный палец…
Кто-то подставляет мне подножку сзади, отправляя меня в полет прямо в руки принца.
— Ох, Моя Имперская Принцесса, мне так жаль!
Я убью Аврил позже. Помяните мое слово.
В итоге мое тело оказывается прижатым к его телу, руки и крылья Рюрика обвивают меня. Мои руки теперь зарыты в этот мех, и это самое мягкое, что я когда-либо трогала в своей жизни. Рассеянно я провожу по нему пальцами, и он вздрагивает так, будто я только что лизнула головку его члена. Шепчущий вздох срывается с его губ, и этот звук почему-то меня успокаивает.