— В ту самую секунду, как я попробовал твою кровь, мое тело изменилось до состояния, которое будет работать с твоей анатомией. — Он обхватывает себя по всей длине, прямо над набухшими бугорками семенников. Вероятно, они войдут внутрь полностью, не так ли? Я просто сижу здесь, представляя себе эти ощущения, когда моя киска становится скользкой, когда она набухает, и сидеть со скрещенными ногами становится невозможным. — Как только я побываю внутри тебя, ни один другой самец тебя не удовлетворит.
Он позволяет своим запачканным красным губам изогнуться в полуулыбке, а затем его зажимы снова спиралью обвиваются вокруг ствола, почти скрывая его из виду. Он использует специальный ремешок внутри брюк, чтобы прижать этот отросток к бедру, а затем снова застегивается.
— И это все? — шепчу я теперь, когда он подходит ко мне, опускаясь на колени прямо перед креслом и кладя руки мне на колени. Он тянется вверх и снова заправляет мне волосы за ухо, словно не может сопротивляться частым позывам прикоснуться ко мне.
— Завтра мы спаримся. Сегодня ночью ты должна примириться с тем, что грядет.
Рюрик отводит меня на рынок и покупает мне обувь, которую прямо на месте подгоняют под мою ногу — красивые кожаные сапоги, уменьшенные копии тех, что надеты на нем.
— Мне нужно вернуться в Посольство, чтобы уладить кое-какие дела, но тебе не обязательно идти со мной. — Он колеблется, и я чувствую в нем целый ворох секретов, которыми он хочет поделиться. Я почти кладу руки ему на грудь, целую в подбородок и прошу рассказать. Но не сегодня. Завтра я буду этой девушкой. Сегодня я увижу Абраксаса.
Мое сердце болит так сильно, что я прижимаю основание ладони к грудине. Рюрик замечает это, но ничего не говорит.
— Можешь гулять в свое удовольствие. Как я уже говорил, ты не пленница, принцесса. — Рюрик касается моего лица, а затем поворачивается, чтобы уйти. Зеро, Коннор и Аврил проскальзывают мимо него, чтобы присоединиться ко мне. Первое, что делает последняя — это смотрит на мои новые сапоги.
— Только попробуй сказать, что ты выбросила те каблуки. Они были единственными на всем рынке. И они подходили тебе по размеру. Это уже само по себе чудо.
Я поворачиваюсь к ней, пока Зеро сканирует толпу на предмет угрозы, а Коннор выглядит так, словно изо всех сил пытается не скатиться в жесткую паническую атаку. Зеро жуткая до усрачки. Будь я наемным убийцей, планирующим покушение на Имперскую Принцессу, я бы дважды подумала, увидев эту ненормальную молодую женщину с красными глазами и антеннами в форме бантика.
— Ты же в курсе, что ты худшая фрейлина в истории всего живого, да? — спрашиваю я Аврил, и она с облегчением вздыхает.
— Так вы, ребята, наконец-то заговорили? Это здорово. Ты уже влюблена в него? Я слышала, это происходит мгновенно почти у каждой пары Весталис. Ты буквально единственная, кто когда-либо сопротивлялся этой небесной магии. — В ее голосе слышится легкая зависть. Сильная зависть. Она просто позеленела от зависти.
— А что? Ты хотела бы быть принцессой? Я бы с радостью поменялась с тобой местами. — Сейчас я оглядываюсь в поисках места, где можно было бы выпить. Здесь же должна быть куча баров, так?
— Если бы мне так повезло. Кто не мечтает о неутолимой страсти? — Аврил следует за моим взглядом и замечает его одновременно со мной. — О, черт возьми, нет. — Она хватает меня за руку и пытается утащить прочь, но Офицер Хит уже заметил нас.
Он небрежно шагает сквозь толпу, и люди расступаются перед ним, но при этом оборачиваются, одаривая голодными взглядами. И когда я говорю «люди», я имею в виду существ с шестью руками, четвероногих тварей и кучу тех здоровенных зеленых парней, похожих на Тревора и его брата-близнеца.
— Приветствую, дамы. — Хит приподнимает шляпу, когда Аврил встает между нами, отмахиваясь от его компаньона, пытающегося подлететь и поприветствовать меня. Он хмурится и ловит своего питомца щупальцами. — Проблемы, женщина-медик?
— Да, у меня проблемы. — Она указывает на меня, пока Коннор, бледный как смерть, подкрадывается к нам. — Эта девушка обручена, а ты тот еще извращенец.
Хит приподнимает бровь и смотрит на меня поверх ее плеча.
— Я извращенец? — спрашивает он меня, как будто мы не были вчера там вместе, полноправными участниками процесса. — Ну, будь я проклят. Впервые об этом слышу. Я на патрулировании. Имею полное право разгуливать по этой станции. Более того, это моя работа. — Он мягко отталкивает Аврил с дороги и переводит взгляд на Коннора. — Ты в порядке, человеческий самец? Выглядишь не очень.