Мое тело восстает против мозга, и у меня случается короткое замыкание, ногти впиваются в эбеновую кожу Абраксаса, пока я полностью не истощаюсь и не превращаюсь в лужицу под ним. Проморгавшись сквозь белые звезды перед глазами, я понимаю, что у него тоже снова случился оргазм. Его яйца накачивают в меня семя, пока я лежу на спине голая, раздвинув ноги, в полном и абсолютном умиротворении, утопая в блаженстве. Теперь мы связаны узлом, застряли в таком положении, и я просто в восторге.
— Абраксас… я тоже по тебе скучала.
Он рычит на меня, утыкаясь носом мне в шею и поглаживая хвостом внешнюю сторону моей ноги. Закончив осеменять меня, он выходит и лижет мне щеку. Слизывает пот с моих грудей. Пытается переместиться мне между ног, чтобы…
— Стой, подожди. — Я прикрываю свою распухшую, счастливо оттраханную киску руками. — Не сейчас. Я буквально умру.
— Упрямая, — рычит он по-английски, а затем втягивает свои члены обратно в тело, поднимает меня хвостом, привязывает к спине и встает на ноги. Когда он подходит к двери, ведущей в переднюю часть корабля, Хит очень быстро открывает ее и поднимает обе руки.
— Только попробуй смять еще одну дверь на моем крейсере. Как, блядь, я должен объяснять этот ущерб?
Абраксас пригибается, чтобы пройти в дверь, а затем садится перед ним на корточки. Сейчас он в своей самой маленькой форме (вероятно, для удобства транспортировки или из-за отсутствия хранилищ для купания), но маленький — понятие относительное. Он выше обоих других мужчин, находящихся с нами в комнате.
Мой инопланетный партнер-дракон опускает рогатую голову, фиолетовый свет ярко пульсирует, а затем стучит по тому месту на голове, где находится его ушное отверстие. Его губы растягиваются в оскале.
— Почему бы и нет? — спрашивает Хит так, словно действительно понимает, что говорит Абраксас. Затем Хит поворачивается к Рюрику и бросает на него взгляд. — Ты специально не включил язык Асписов в ее переводчик?
— Мои родители узнают, если я установлю этот язык, а поскольку они уже знают, что она бывшая пара Асписа, я не могу его установить и рисковать нашими жизнями. — Он лезет в карман куртки и достает пару маленьких тонких переводчиков пастельно-розового цвета.
У меня дергается глаз. Опять картианские технологии, а?
Рюрик пытается передать переводчик, но Хит выхватывает его хвостом-щупальцем и сокращает расстояние между Абраксасом и принцем, не делая ни шагу вперед.
Я беру оба переводчика, надеваю один на Абраксаса, а второй прикрепляю к своей голове.
— Кого из этих безмозглых самцов мне съесть первым? — рычит он, и даже его переведенный голос едва ли похож на человеческий, это скорее раскатистое рычание и кусачее шипение, чем я вообще могла себе представить. Он звучит как демон с двойным голосом. Это слои чистого вокального ада. — Или это не имеет значения? — Его когтистые руки тянутся вперед, но я хватаюсь за основание его крыльев и шепчу ему на ухо.
— Не трогай их. Если ты это сделаешь, нам конец.
Абраксас ухмыляется и отводит крылья назад, создавая уютный кокон по обе стороны от меня. Я расслабляю свое обнаженное тело, прижимаясь к нему.
— Да, я знаю. Но у меня нет большего желания — кроме как спариться с тобой — чем убить их, увидеть, как их кровь забрызгает эти стены, смотреть, как они корчатся и извиваются, пока не сделают свой последний судорожный вдох.
А. Эм. Неудивительно, что Хит нервничал в присутствии этого парня.
Моя грудь раздувается от гордости.
До тех пор, пока Рюрик не смотрит на меня, и мы снова не начинаем эту фигню с несчастными влюбленными.
— Пожалуйста, не убивай их, — шепчу я с нотками стыда в голосе. Мои гормоны счастья сейчас сходят с ума, и я чувствую себя лучше, чем за все последние дни, но… я тоже запуталась. — Дело не только в том, что нам конец, я не хочу, чтобы они умерли.
Мой партнер обдумывает это, а затем вздыхает, с глубоким сожалением глядя на двух других мужчин в комнате.
— Я не убью вас — пока. Но я чую, что вы оба пытались спариться с моей самкой. Это непростительный грех, и я не забуду об этом в будущем.
У Рюрика хватает смелости прищуриться и сделать шаг вперед, его усики расправляются по бокам головы, уподобляясь рогам Абраксаса.
— Ты знал, что она моя пара, когда забирал ее с рынка. Вся эта ситуация — проблема, которую ты создал сам.
— Ты испытываешь судьбу, — эхом отдаются слова Абраксаса, этот странный двойной голос, когда его рычание сплетается со звуками из переводчика. Затем он смеется, широко разинув пасть и сверкая зубами. — Какая храбрость для такой трусливой расы. Я съем тебя быстро, чтобы избавить тебя от боли.