— Дело в спаривании, — урчит он, снова притягивая меня к себе. Я знаю, что мы всю ночь будем заниматься сексом. Но сначала нам, наверное, стоит закончить этот разговор.
— Мы встречаемся через семь дней, а потом планируем наше следующее свидание. — Мне и в голову не пришло спросить Рюрика, сколько пройдет времени, прежде чем он займет трон, но сейчас эта информация кажется чертовски полезной. Ебаная Аврил. Держу пари, она должна была научить меня и этому дерьму.
— Семь дней — слишком большой риск, это должно произойти раньше.
— Но свадьба завтра, и мы вернемся на корабль. — Я бросаю на Абраксаса выразительный взгляд. — Ты понятия не имеешь, насколько там жутко. Повсюду на стенах вены и, типа, мясо. Король может видеть все, что происходит на корабле. Он может контролировать все, что происходит. О, а его жена — гигантский монстр-многоножка.
Абраксас ждет, пока мои слова обработаются в его переводчике.
— Многоножка? — переспрашивает он, и ему требуется минута, чтобы должным образом переварить информацию. — Ах, да. Королева. — Его губа снова кривится от отвращения. — Она происходит из жестокого, жаждущего войны вида. Говорят, что король Ноктуиды хорош ровно настолько, насколько хороша его пара. Именно ее сердце направляет курс, которым пойдет двор.
Это… не предвещает ничего хорошего. Я не думаю, что у меня какое-то исключительное сердце. У меня очень, очень человеческое сердце. Непостоянное. Склонное к противоречивым эмоциям. Эгоистичное. Я могу быть крайне эгоистичной.
Это заставляет меня нервничать.
Но вряд ли ты можешь быть хуже жаждущей войны многоножки, верно, Ив? Отдай себе должное.
— Мы не сможем увидеться, пока не доберемся до места встречи. — Я же смогу продержаться семь дней, правда? Но что-то в этих сроках заставляет меня очень, очень нервничать.
Абраксас обдумывает это, пока еще одна проблема с чувством вины гложет мое сердце, проблема куда более эгоистичная, но и та, которую я не могу контролировать.
— Он собирается… когда я спарюсь с ним… — Я едва могу закончить, когда Абраксас снова переключает свое внимание на меня. — Я не могу избежать спаривания с ним, Абраксас. Для меня нет способа этого избежать.
— Я знаю, — отвечает он, всем своим телом излучая угрозу. Его чешуя вздыбливается, как шерсть у разъяренной кошки, а когти на костяшках пальцев выдвигаются и царапают пол, вырывая металлические стружки. Я бью его по руке, чтобы он перестал. Бедный Офицер Хит. У него уже есть сломанная дверь, о которой нужно беспокоиться. Ему не нужны царапины на полу его корабля. Хотя здесь, наверное, еще какое-то время будет пахнуть сексом инопланетных драконов, и мне ни капли не жаль.
— Когда мы спаримся, все мои яйцеклетки, — я указываю на свой живот, — в них будет его ДНК. Типа, я больше никогда не смогу иметь ребенка, который не будет родственником Рюрику. — Эта мысль уже не кажется такой ужасающей, как вчера, но я все равно расстроена. — Даже если… ты прав, и каким-то образом ты сделал мне ребенка, он захватит и оплодотворенный эмбрион тоже.
— Не захватит, — рычит Абраксас, его пасть подрагивает, сверкая зубами. Он снова хватает меня за лицо и притягивает к себе. — Не бойся. Я осеменил тебя, и мой ребенок останется моим ребенком.
— У меня будут только сыновья, — добавляю я, потому что меня это здорово задевает. Я всегда хотела дочь.
— Если ребенок должен был быть самкой, она останется самкой. Он не может этого изменить. — Абраксас издает ужасающий стон, который заставляет меня беспокоиться о его здоровье, подхватывает меня хвостом и тащит по коридору в комнату, в которой он был, когда я только пришла.
Комната маленькая, и я думаю, когда-то здесь могла быть кровать — кровать Офицера Хита, — занимавшая большую часть пространства. Сейчас она застелена мехами и шкурами, превращая тесную комнатку в одно большое мягкое гнездо. Абраксас заносит меня туда и крепко прижимает к себе, слизывая с моей щеки случайную слезу. Я даже не заметила, как она скатилась.
— Я весьма тщательно оценил стоящие перед нами проблемы, — рычит он. — Пока был на пиратском корабле с твоей сестрой-человеком, Джейн. — Оу. Он помнит, что я называла Джейн своей сестрой? Я искренне не верю, что смогу полюбить кого-то больше, чем люблю Абраксаса. Мне нужно сказать ему об этом. Сегодняшняя ночь посвящена тому, чтобы убедиться, что он это абсолютно точно понимает. — Во время путешествия сюда. Прямо сейчас. Мое желание — растерзать принца и сожрать его, но я знаю, что исход будет плачевным. Если мы хотим продолжать эту жизнь и хотим увидеть нашего ребенка, мы должны идти на жертвы.