— Что это? — спрашиваю я его. Я уже все равно здесь, так что с таким же успехом могу удовлетворить это зудящее любопытство.
— Он служит для того, чтобы держать горло в тепле, — объясняет он, делая короткую паузу, прежде чем поймать мой взгляд и добавить совершенно лишнюю информацию. — Мы также считаем, что половой отбор играет здесь важную роль. Многие самки находят украшения на наших шеях привлекательными.
Я зарываюсь в него пальцами, и он тяжело сглатывает, его руки крепче сжимают мои локти. Руки Рюрика обвивают мою талию, и он опускает голову, прижимаясь ртом прямо к моему. Может, мне и придется трахнуть этого парня, чтобы выжить, но целовать его я не обязана. Хотя я уже сделала это один раз сегодня утром. Да что со мной не так? Мои губы покалывает, когда он сокращает расстояние между нами, и я ловлю себя на фантазиях о том… о том кровавом кружеве… как оно впивается в мой язык, в мое горло, хватаясь за мое сердце.
— Я такая стеснительная, Рюрик, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, игриво шлепая его. — Только не в коридоре, где все могут увидеть.
Меня почти тошнит от приторно-сладкого воркования собственного голоса. Черт, я переигрываю! Это было слишком? Слишком, да? Типичная Ив. Мечется от стервы до сюсюкающей куклы. Но я не могу отвергнуть его в открытую, когда другие могут наблюдать. Хотя за это выступление я точно не получу никаких наград.
— Мои извинения, моя принцесса. — Рюрик отпускает меня и снова предлагает свою руку.
Пока мы идем, я думаю о самых несексуальных вещах, какие только могу вообразить. Нафталин (ха!). Пудинг из тапиоки. Вода из бульбулятора. Выдох перегара. Аквапарки с мочой в бассейнах. Это помогает приглушить огонь между моих бедер, но не избавляет от него полностью.
Мы спускаемся по красивой винтовой лестнице, мое платье волочится позади. Слева от принца еще одна дурацкая стеклянная стена, демонстрирующая звезды. У меня возникает мысль, что, возможно, эти окна — предмет роскоши. Типа, ну не может быть, чтобы в большинстве комнат на этом корабле был вид. Повезло же нам, а?
— Если у тебя закружится голова, просто держись за меня, — шепчет он, и я ненавижу то, что он вызывает симпатию. Иногда грубый. Резкий. Но симпатичный. Это бесит. Было бы проще испытывать к нему враждебность, будь он таким же мерзким, как его брат Брот.
Всё это время я не видела охраны, но они вновь появляются у подножия лестницы, охраняя пару массивных дверей. Они высотой как минимум в три этажа. Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на них, разинув рот. Вся поверхность опутана пульсирующими венами. Они большие, толстые и жуткие до усрачки.
— Это приемная, — говорит мне Рюрик, пока двери открываются наружу. Он бросает суровый взгляд через плечо. — Вы двое ждете снаружи, пока вас не позовут. Вы поняли? Вы никогда не входите в приемную короля или тронный зал без прямого на то разрешения.
— Да, Ваше Императорское Высочество. — Аврил и Зеро отвечают одновременно, низко кланяясь. Рюрик хмыкает и поворачивается обратно к роскошно обставленному залу перед нами.
Если бы не стена-окно в космос и кровавое кружево, мне бы здесь понравилось. В центре комнаты висит красная люстра, усыпанная кристаллами, а на полу выложен узор в виде пары массивных крыльев мотылька, каждое из которых украшено все тем же кружевным орнаментом, больше напоминающим стиль Рюрика, чем его отца.
— Да направят нас Звезды. — Рюрик откидывает голову назад, на мгновение закрыв глаза. Я сглатываю странный комок в горле. Это похоже на… чувство вины. Точно так же, как в случае с Абраксасом, мне кажется, что я испортила этому парню жизнь, оказавшись не той парой. Насколько же это глупо? С Абраксасом я, может, и сделала выбор, но здесь оказаться я не выбирала.
Принц стремительно шагает вперед, а я изо всех сил стараюсь не отставать, едва не путаясь в собственных юбках.
Круглая дверь в стене отъезжает в сторону, открывая…
Я останавливаюсь, и тут уже его очередь спотыкаться. Рюрик быстро берет себя в руки, все еще умудряясь удерживать меня за руку, и оглядывается на меня с немой мольбой. Иди, кричат его глаза, но я прирастаю к месту.
Комната перед нами — огромный купол, темный, сырой и покрытый кровавым кружевом. Оно повсюду. И оно мясистое. А на троне сидит гигантский, мать его, мужик-мотылек. Выглядит так, будто он привязан к трону собственным кровавым кружевом. А еще… еще… еще…
У меня хватает благоразумия не закричать.
А я хочу. Поверьте мне. Я до усрачки напугана.
Там огромная сороконожка или многоножка или… Ох, это определенно многоножка. Со всеми этими лапами. Со всеми. Их слишком много. Головокружение накатывает на меня, и я цепляюсь за Рюрика, как за спасательный круг.