Кровавое кружево разворачивается с его языка и ныряет прямо сквозь меня, хватаясь за мое сердце изнутри. Его левая рука обхватывает самую тонкую часть моей талии, в то время как правая рука глубоко зарывается в мои волосы. Его крылья взъерошиваются, и его сладкий запах — кардамон и мед, как всегда — пропитывает комнату.
Мы готовы. Только мы можем спасти друг друга. У нас есть причины для страха. У нас есть причины для радости.
— Трахни меня сейчас же, — бормочу я, невнятно произнося слова, натягивая напряжение в комнате так, что оно становится невыносимым. — Сделай это здесь. Наедине. Прямо сейчас.
Рюрик издает разочарованный звук, вытаскивая нити из моей шеи и отстраняясь, чтобы посмотреть на меня окровавленным рубиновым ртом. Я провожу пальцем по этому спелому фрукту, резко выдыхая, когда он его прикусывает. Один-единственный клык пронзает мою кожу, и на меня накатывает головокружение. Не такое, от которого я вчера чуть не упала в обморок, а сотканное из желания и невозможной тоски.
— Если бы это действие не привело к физическим пыткам от рук моих родителей, я бы выполнил твою просьбу. — Он содрогается и резко прижимает меня к себе, сжимая в объятиях, размазывая кровь по моему уху, когда шепчет в него. — Я не позволю, чтобы тебе причинили боль. Ни мои родители. Ни моя собственная рука. И даже не твоя.
Он целует меня в шею, прямо поверх раны, которую только что оставил, а затем опускается языком к моей ключице. По мере того, как он продвигается, я вижу, как эти светящиеся красные нити расползаются по моей коже. Горячие вены очерчивают мое тело, пока он облизывает меня, омывая мою плоть готовым кроваво-красным кружевом. Его руки теплые на моей пояснице, пока он работает, тщательно заботясь о том, чтобы не оставить ни одного участка моей кожи нетронутым.
Он… что он делает?
Он прижимается своим пылающим языком к моей груди, втягивая мой сосок в рот. Пока он это делает, он поворачивает нас так, чтобы оказаться спиной к кровати. Рюрик опускается на край матраса, но оставляет меня стоять между своих раздвинутых бедер. Кровавое кружево на моей коже, но оно также и внутри меня. Оно зарывается в мою душу, гудя, пульсируя и вибрируя. Я чувствую Рюрика так, словно мы уже занимаемся сексом, словно он уже в моем теле и терзает его. Ты — моя единственная забота. Ничто другое не имеет значения. У меня никогда не было ничего другого. Ты первый человек, который стал моим. Ты первый человек, который захотел, чтобы я был твоим. Его мысли.
Смущающий стон вырывается у меня, когда я впиваюсь пальцами в его мягкие волосы. Раньше я не позволяла себе прикасаться к нему, так что для меня это все в новинку. Я поражена их шелковистой природой, запуская пальцы в девственную белизну. Его волосы прекрасны, они спадают по бокам его лица, на спину и между крыльями. Но на самом деле это вовсе не волосы. Это мех. Это как грива, и я обожаю это. Я прижимаю его к своей груди, пока он облизывает меня всю, опуская лицо к моему пупку.
Теперь он знает меня так же хорошо, как и я его, словно мы были вместе всегда, словно мы оба сотканы из одной и той же звездной пыли.
Не могу дождаться, когда почувствую тебя внутри себя. Я хочу знать, как ты выглядишь, когда распадаешься на части, когда кончаешь. Я хочу знать каждую твою частичку и то, чем она отличается от каждой моей частички. Я хочу увидеть, что ты можешь сделать с чистой, необузданной силой. Мои мысли.
Рюрик тянет меня на кровать, накрывая своим телом. Его язык ни на секунду не отрывается от моей кожи, огибая мою киску и скользя по моим ногам, поднимаясь обратно к моим бедрам, медленно переворачивая меня на живот, чтобы он мог прикусить изгиб моей спины. Он уделяет особое внимание моим ягодицам, разминая и сжимая их, пока скользит влажным языком по бледным холмикам.
Я снова перекатываюсь на спину, и мне приходит в голову, что он… делает из меня кокон? Купает меня в кроваво-красном кружеве. Странная мысль. Но тут я наконец пробиваюсь сквозь свой ступор и понимаю, что вокруг меня формируется платье.
Платье, сотканное из нежного, тонкого красного кружева. Теплого красного кружева. Кружева, которое пульсирует теплом и энергией Рюрика.
Он смотрит на меня немигающими черными глазами.
А затем он опускает губы к моей киске.
Это всего лишь дразнящий, твердый удар его языка по моим складкам и клитору, и он двигается дальше, но этого достаточно, чтобы выгнуть мою спину, чтобы мои руки превратились в когти, вцепившиеся в одеяло. Я смотрю на обшитый деревом потолок, потому что не могу смотреть на него и при этом помнить, что значит дышать.