Рюрик продолжает свою работу, заканчивая окровавленным поцелуем, который должен был бы меня напугать, но не пугает.
— Что ты…? — начинаю я, пытаясь сесть. Он мягко толкает меня обратно, поднося обе ладони к губам. Я завороженно наблюдаю, как он их облизывает, вызывая еще больше этих вен из своих ладоней. А затем он работает руками, касаясь кружева на моем теле и вытягивая его, создавая платье своими пальцами и моей кровью, своей кровью и тщательным вниманием к деталям.
В комнате тихо, если не считать моего тяжелого дыхания.
Когда он заканчивает, используя ногти, чтобы отделить кружево от своих ладоней, словно отрезая шелковую нить от катушки, я приподнимаюсь на локтях и обнаруживаю, что на мне красное кружевное платье с высоким воротником, которое полностью прозрачное. Моя пухлая киска видна сквозь ткань. Мои соски тоже. Но само платье? Оно прекрасное, хотя и немного странное. Местами оно соединено со мной, словно само кружево впивается в мою кожу. Я чувствую, как оно тянет то тут, то там, но это не больно.
Во всяком случае, это заставляет меня желать Рюрика еще больше.
— Это скроет запах Асписа от короля и королевы, — шепчет он, и я замечаю, что на этот раз он не называет их своими родителями. Я сажусь и хватаюсь за его рога. Усики. Блядь. Чем бы они ни были. Он стискивает зубы и резко поворачивается ко мне, толкая меня обратно на кровать. Он снова целует меня, бедра втискиваются между моих ног, и я ахаю — звук, который он съедает так же быстро, как он вырывается наружу. Его рука скользит под горячие нити платья, когда…
В комнате раздается звук, похожий на звон колоколов, и чистая, нефильтрованная ярость мелькает на лице Рюрика. Он прищуривается и снова скрипит зубами, резко отстраняясь от меня. Но мне не холодно. Я чувствую, будто он все еще вокруг меня. Будто он обнимает меня, даже когда это не так.
Он вскакивает на ноги и бьет по панели рядом с дверью.
— Лучше бы это, блядь, было чем-то важным, — рявкает он на Аврил, и мне почти жаль ее, когда она вздрагивает.
— Я знаю, что ты не должен был возвращаться еще несколько часов, но твои родители… — Она замолкает и беспомощно разводит руками. Рюрик делает шаг назад и нажимает кнопку, и дверь захлопывается.
Он поворачивается ко мне с глубокой решимостью в глазах.
— Ты должна была быть обнаженной для ритуала спаривания, но пока ты должна носить это платье, пока не пропитаешься моим запахом полностью. Король и королева никогда не должны узнать, что ты спаривалась с другим самцом или хотела бы спариться с другим самцом.
Я киваю, спуская ноги на пол с края кровати. Когда я встаю и поворачиваюсь к высокому зеркалу напротив шкафа, я ахаю, прижимая руки ко рту. Само платье — готическая мечта, с высоким воротником и невероятно нежное. Рюши на воротнике, тугой корсет на талии, пышная юбка, которая волочится по полу позади меня. Вся эта вещь мерцает теплом и энергией, мягко светясь так, что напоминает мне об Абраксасе.
Оно прекрасное. Оно странное. Оно…
— Прозрачное, — говорю я, глядя на свои весьма очевидные места, просвечивающие сквозь узор. — Ничего не оставлено для воображения.
Рюрик открывает шкаф, достает красивый белый плащ, подходит ко мне сзади и накидывает его мне на плечи. На шее у него красная меховая застежка, имитирующая его естественную форму. Когда он обнимает меня за талию сзади, я с удивлением смотрю на наше совместное отражение.
Там, где моя кожа нежного персикового цвета с легким розовым оттенком, его кожа — абсолютное отсутствие цвета. Он белый, как забвение, как свежее молоко, морские жемчужины или скульптуры из алебастра.
— Ты слышала меня, принцесса? Тебе полагается быть обнаженной до конца дня. Для тебя это удачный поворот событий. — Он разворачивает меня, обхватывает мое лицо и снова касается языком моей кожи. Мои руки сжимают его запястья, и глаза закрываются. Когда я снова открываю их, я чувствую что-то на своем лице, но не вижу этого. — Я тоже не желаю делить твою наготу с другими, но сегодня мы с тобой партнеры, борющиеся против судьбы, которую мы не можем ни остановить, ни предвидеть, но все равно должны вынести. — Он позволяет мне обернуться, чтобы посмотреть на его работу, и я обнаруживаю себя в маскарадной маске из кровавого кружева.
Вау.
Охуеть.
— Туфли? — шепчу я, втайне надеясь, наверное, что он одарит вниманием и мои ноги тоже. Он достает из шкафа пару красных шелковых туфелек и помогает мне их надеть.
Когда он внезапно выпрямляется и смотрит на меня сверху вниз, я полностью принадлежу ему.