Брот прижимает свои темные усики к голове.
Коннор падает на колени.
— Конн, ты в порядке? — Аврил щелкает пальцами перед его лицом, но он отбивает ее руку. Он вскакивает на ноги, разинув рот.
— Это правда, — шепчет он, а затем внезапно оглядывается на меня. Его выражение лица говорит: Мне так, блядь, жаль, что я тебя осуждал. Коннор очень медленно переводит взгляд обратно на другого принца Весталис. — Ты меня знаешь, не так ли? — медленно спрашивает он, и Брот бросается наутек.
Он буквально отталкивает Коннора с дороги и идет дальше, как будто между ними не было какого-то странного, жуткого момента секунд десять назад.
— Они пара? — спрашиваю я, потому что чувствую, будто только что увидела что-то личное и интимное, что не должно было произойти вот так случайно в переполненном коридоре.
— Я… не знаю. — Рюрик смотрит на меня сверху вниз, когда я догоняю его, его лицо смягчается. Он убирает рыжую прядь волос с моего лба. — Я не хотел уклоняться от твоего предыдущего вопроса, моя принцесса. Меня просто охватило смущение, и я не знал, что сказать, поэтому перевел тему.
О. Вау. Он… честный. Мне это нравится.
— Все нормально, — начинаю я, больше обеспокоенная Коннором и возможностью того, что у него тоже может быть соулмейт Весталис. Думаю, мне бы это понравилось. Было бы с кем поговорить. Признаюсь: я на это надеюсь. Рюрик продолжает, кладя руку на мою щеку.
— Вполне возможно… Нет, вероятно, что у меня разовьется активируемое стыдом изменение цвета кожи, как у тебя. — Кажется, его совершенно не волнует Коннор. Ни капельки. Как и его «самый-самый любимый» брат Брот.
— Почему он бросил меня здесь? — спрашивает Коннор, глядя вслед по коридору, как человек, которого несколько раз пнули по яйцам. Он поворачивается ко мне, словно я могу ему помочь. — Почему он бросил меня, Ваше Высочество?
Да. Это происходит на самом деле.
— Коннор, понятия не имею. — Мне вдруг перестает казаться все это забавным, и вместо этого меня просто тошнит. Коннор смотрит на меня не так, будто считает это проклятием, а так, словно это дар. Мое дыхание перехватывает, и я отворачиваюсь, сжимая в кулак кружево на груди моего платья.
— Сколько до свадьбы? — снова спрашиваю я, потому что внезапно больше не могу ждать. Я хочу поддаться этому чувству и посмотреть, к чему оно приведет. Мои глаза встречаются с глазами Рюрика, и я знаю, что он чувствует это уже несколько недель. С тех пор как он слизал мою кровь в палатке на рынке.
Мне следовало пойти к нему тогда.
Если бы я позвала его, его глаза бы расширились, и он бы оттолкнул Аврил, чтобы добраться до меня, подхватил бы меня на руки, отнес в королевские покои. Он бы вылечил меня, накормил и занялся со мной любовью. Я могла бы подождать объяснений, если бы просто появилась здесь первой. Потому что мне было бы уже все равно, и они бы мне не понадобились.
Я ни капли не жалею об Абраксасе — я рада, что все случилось именно так, — но тогда я могла сделать другой выбор. Я могла понять, что с Парнем-Мотыльком что-то не так, с первых же трех секунд. И Офицер Хит прав: они действительно преувеличивают. Достаточно и двух. Двух секунд, чтобы влюбиться.
— Он бросил меня, — шепчет Коннор, и в его голосе звучит абсолютная, сокрушительная боль. Он внезапно поднимает взгляд и привлекает снисходительное внимание Рюрика. — Пожалуйста, позвольте мне пойти к нему. Пожалуйста, дайте мне прямое разрешение перемещаться по этому кораблю, требовать внимания моей пары и заставить его слушать меня хотя бы тридцать минут. Я даже не притронусь к нему.
— В моей власти сделать это и даже больше, — признает Рюрик, и хмурость расцветает на его окровавленных губах. — Но ты оскорбил Весталис, а также меня лично. А главное, ты оскорбил мою пару. Я не знаю, хочу ли даровать эти милости тому, кто не верит в связь между парами.
— Все в порядке, Коннор. — Я машу ему рукой. — У тебя есть разрешение на все это. А еще у тебя есть разрешение ударить Брота по яйцам, если хочешь.
Коннор улыбается мне.
— Они ему еще могут понадобиться, так что я пну его во что-нибудь другое. — Он поправляет очки и тихо говорит: — Спасибо, босс. — Он исчезает в коридоре, а Зеро бросает в мою сторону взгляд с чем-то сродни гордости. Это выражение исчезает быстрее, чем появилось, мимолетная вспышка, в реальности которой я уже усомнюсь к завтрашнему дню.