А я? Я ценю вкус чистой и неистовой власти на его губах.
— Звезды, пара, время пришло? — повторяю я, и он кусает меня за нижнюю губу, заставляя мое тело содрогнуться так, словно я вполне могу кончить еще раз. В моих легких нет ничего, кроме меда из полевых цветов и свежего кардамона. От этого запаха у меня слегка кружится голова. Он хрипло шепчет мне на ухо.
— Я выебу тебя так жестко, что ты забудешь о существовании Абраксаса. — Он высасывает кровь из моей губы, а затем слизывает ее. — И я не лжец. Ты знаешь, что я говорю правду.
Я смеюсь над этим.
Он прав: я могу сказать, что он чувствует прямо сейчас. Я знаю, что он верит, что это правда. Но это еще предстоит увидеть. Когда я была с Абраксасом, я забыла о Рюрике, и мне не кажется, что это когда-нибудь снова будет возможно.
— Докажи это.
Мы с Рюриком ждем в приемной нашей комнаты бок о бок. Я так нервничаю, что потею, прекрасно понимая, что все мои прелести выставлены напоказ. Вот только никто не смотрел на меня с сексуальным подтекстом, кроме… принца. И о, как он на меня смотрит. Я могла бы умереть в его взгляде. Его взгляд — это прикосновение. Его рука в моей — это обещание. Его взгляд — это дразнящая угроза.
— Я больше не могу ждать, — шепчу я, и на этот раз Рюрик не пытается скрыть того, как его взгляд скользит по моей почти обнаженной фигуре. Его внимание задерживается на выпуклостях моей груди, темных пятнышках сосков, небольшом клочке волос между бедрами. Он возвращает свое внимание к моим глазам, затягивая меня в них, бросая в бесконечную ночь. — Но я также в ужасе от всего этого ритуала. Свадьбы. Чего угодно.
— Не надо, — выдыхает он, и я чувствую, как расслабляюсь от его слов. Теперь, когда я не борюсь с гормонами счастья от мгновенной любви, они действуют довольно успокаивающе. Я чувствую себя так, словно выпила целую бутылку своего любимого пино нуар — о Боже, эти винтажи долины Уилламетт, ах — и мои мышцы расслабляются, дыхание замедляется, бешено колотящийся пульс переходит в ровный ритм. — В первый раз будет непросто, но я позабочусь о тебе. — Он полностью поворачивает лицо ко мне. — Во второй раз я покажу тебе, что за звездами есть рай.
Эм.
Хм.
Я отворачиваюсь от него и смотрю на дверь, ожидая… своей свадьбы? Я выхожу замуж? Внезапно до меня доходит, как сильно я скучаю по маме с ее ободряющими словами в сопровождении ее невероятной стряпни, по папе с его дурацкими шутками и одержимостью мыть машину вручную, по моему младшему брату Нейту с его преданностью всему фэнтезийному, по моей старшей сестре Дженне с ее отсутствием интересов помимо юриспруденции или удачного замужества, по моей средней сестре Кари с ее странным магазином на Etsy, где продаются вязаные члены, и по другой моей сестре, Марибель, которую я вижу редко, потому что она живет во Франции, но зато присылает мне очень классное мыло на Рождество.
Они должны быть здесь.
Я скучаю по ним.
Я хватаю Рюрика за руку и крепко сжимаю. Кажется, он не против. На самом деле, он сжимает мою руку в ответ.
Двери открываются.
Я не могу дышать.
Аврил ждет в стороне, одетая в очередной жесткий плащ, при полном параде, в красивом красном платье. Зеро ждет рядом с ней, одетая в похожий наряд. Они обе переоделись, и Коннор снова с ними, тоже нарядно одетый по случаю, но в черные брюки и красный пиджак. Полагаю, на данный момент он тоже моя фрейлина, или… фрейлин… чувак-фрейлина… слуга? В любом случае, думаю, я владею его задницей — в буквальном смысле. Офицер Хит не обрадуется, что еще один из незаконно похищенных людей нашел себе пару.
— Есть успехи, Коннор? — шепчу я, пока мы стоим в тишине, ожидая какого-то сигнала.
— Он меня ненавидит, — шепчет Коннор в ответ, его глаза наполняются слезами, когда он вытирает лицо рукавом пиджака, забыв об очках и неловко сдвинув их набекрень. — Мне даже не нравятся парни, а меня свели с одним из них, и он меня не хочет?
Теперь я почти уверена, что он разговаривает сам с собой. Решаю оставить все как есть. Поболтаем позже.
Кровавое кружево — легко понять, почему Рюриково называется кровавым кружевом, но назвать уродливый узор его отца чем-то меньшим, чем мясистое месиво, было бы большой натяжкой — на стенах и потолках тускнеет. По коридору порхают мотыльки, сотни их. Тысячи.
— Какого черта? — начинаю я, но Рюрик наклоняется, чтобы прошептать мне:
— Это дроны, они будут снимать происходящее, чтобы вся Ноктуида могла участвовать в наблюдении за нашим спариванием.