Это сбивает с толку. И это инопланетно. И странно.
Но мне плевать.
Рюрик — мой, а я — его. Прямо сейчас его мало заботит его собственный народ. Не думаю, что они вообще его заботят. Все, что он делает, — это ради меня. Становится королем. Занимает трон. Трон.
Он поглаживает костяшки моих пальцев и смотрит на меня, ожидая, когда я последую за ним.
Я думаю о том, как он садится в этом ужасном тронном зале и оказывается один в темноте с кучей мерцающих экранов. Чувствует и видит всё, но никогда не проживает жизнь сам.
Неудивительно, что его родители хотят силой усадить его на трон.
Я поджимаю губы. Я клянусь себе, что не позволю этому случиться с ним. Мне плевать, что мне придется сделать. Если мне придется взорвать весь этот корабль, чтобы уберечь его от такой участи, я это сделаю.
Зеро, Аврил и Коннор только сейчас догнали нас. Первая — по воле Рюрика (он может контролировать скорость ее бега), а двое других — потому что они не в форме. Все трое тяжело дышат. Я их не виню. Я тоже не в форме. Вот только… есть кое-что, к чему я бегу и чего очень, очень хочу.
Связать себя узами с моей парой.
— Ваше Высочество, подождите, пожалуйста, — задыхаясь, произносит Аврил, но я просто ухмыляюсь.
— Нет, не думаю, что мы будем ждать. — Я улыбаюсь им, а затем отворачиваюсь и бегу быстрее. Рюрик легко поспевает за моим темпом, облако мотыльков-дронов летит по пятам.
Улица кажется бесконечной, то и дело разветвляясь на перекрестках. Вид со всех сторон — это космос, космос и еще раз космос. Значит, это похоже на улицы, но это совсем не улицы. Неважно. Сейчас мне плевать. Я позволю тяжести астрофобии накрыть меня позже. Моя кожа ощущается как кокон, готовый лопнуть — игра слов не случайна — и все, чего я хочу, это трахнуть Рюрика.
Я искренне и честно подумываю о том, чтобы схватить его и затащить во двор инопланетного космического корабля, усаженный цветами. Я бы позволила ему прижать меня к стеклянной стене на заднем дворе одного из домов. Он мог бы трахать меня, пока мои ягодицы прижаты к звездам, и меня бы это даже не смутило.
Вот до чего я дошла.
Мы покидаем район через другие двери и оказываемся в гораздо более узком коридоре, похожем на тот, что соединяет наши комнаты с тронным залом. По обеим сторонам стоят люди, все в униформе, все со своими парами. Кажется, это важные персоны.
Рюрик их игнорирует.
Насколько же огромен этот гребаный корабль? Он должен быть огромным, раз способен взрывать планеты. Мне даже плевать.
Еще одни двери. Коридор. Двери. Коридор. Еще одна оранжерея. Двери. Коридор.
Платформа.
Мы находимся в комнате, из которой ведут четыре двери. Все они закрыты. В центре небольшого пространства находится платформа, похожая на те, что были в книжном магазине. Рюрик ступает на нее, а затем заключает меня в объятия. Мы сталкиваемся грудью к груди, и затем его руки оказываются повсюду на мне.
Он целует меня, пока мы поднимаемся по стеклянной шахте лифта, звезды со всех сторон. Мотыльки-дроны ненадолго исчезают, прежде чем снова появиться на внешней стороне туннеля, следуя за нами. Я даже не задумываюсь, как они так быстро оказались снаружи корабля. Они для меня гораздо менее важны, чем вкус губ Рюрика, поэтому я игнорирую их.
— Меня не волнует, что ты собираешься меня погубить, — выдыхает он, беря мое лицо в ладони. Я тянусь и отрываю его пальцы, стягивая с него перчатки. Мне нужна голая кожа, а не ткань. Я провожу обеими ладонями по меху у основания его горла, его бледную, изящную шею окружает белый и красный цвета.
— Я собираюсь спасти тебя, — заверяю я его, и он стонет так, словно я только что подрочила ему или типа того. А я к нему даже не притронулась. Пока что. Пока что.
Когда я тянусь к его поясу, он берет инициативу на себя, срывает его и бросает на пол со звоном металла о металл. Я перевожу руки на свое платье, прежде чем вспоминаю, что это такое и из чего оно сделано.
— Я не хочу, чтобы все видели меня голой, — шепчу я, и Рюрик одаривает меня самой красивой хмуростью, прежде чем скривить край губы в усмешке. Его гнев направлен не на меня. Он злится за меня, и я нахожу жар этого гнева опьяняющим. Он оборачивает меня своими белыми крыльями, заполняя стеклянное пространство и скрывая меня от посторонних глаз.
— Да, моя принцесса. — Рюрик берет мои руки в свои и целует костяшки пальцев, пока мы продолжаем подниматься, все выше и выше. Платформа движется медленно, намеренно медленно, и я знаю, что мотыльки снимают нас прямо снаружи, но теперь мне хорошо. Когда он отпускает меня и начинает освобождаться от своей одежды, я чувствую себя все лучше, и лучше, и лучше.