— Я… — начинает Аврил, когда я подхожу к ней вплотную, хватая ее за перед платья.
— Это твоя работа — объяснять мне такие вещи, — выдавливаю я сквозь зубы, слезы разочарования щиплют глаза. — Не потому, что ты фрейлина, а потому, что ты человек.
Зеро открывает рот, но я бросаю на нее такой злобный взгляд, что она реально передумывает.
— Моя принцесса, — начинает Рюрик, но с меня на сегодня хватит.
— Принесите мне чего-нибудь поесть и оставьте меня, блядь, в покое. — Я вхожу в свою спальню, расстроенная тем, что не могу хлопнуть дверью за собой. Она просто закрывается сама по себе, а я так скучаю по своей жизни на Земле, что меня реально тошнит. Или… может, меня просто тошнит в принципе?
Я едва успеваю добраться до унитаза, прежде чем меня рвет.
Еще слишком рано, чтобы это имело какое-то отношение к возможной беременности. Я уверена, что это просто нервы.
Частично мне жаль Рюрика, но остальная моя часть… Я не могу здесь оставаться. Не могу. Мне нужно сделать то, что необходимо, чтобы добраться до Абраксаса, а затем мы должны покинуть это место. Мне плевать, как мы это сделаем, но мы вырвемся отсюда, и будем бежать, пока принц не умрет, а Весталис не потеряют ко мне интерес.
Я говорю себе, что это возможно, что я смогу все это провернуть. Смелая часть меня искренне верит, что я смогу придумать какой-нибудь хитрый способ сбежать. Остальная же часть знает, что я никогда не смогу отпустить Рюрика. Только не эти прекрасные глаза. Не боль от его зубов на моей шее. Не кружево его крови в моих венах.
В итоге я засыпаю на полу в ванной. Когда приходит Рюрик, чтобы поднять меня, заботливо укрывая в постели, я притворяюсь, что так и не проснулась.
Он выходит из комнаты, и на следующее утро я просыпаюсь с ладонью, прижатой к стене, и тонкой паутиной красного кружева, дразняще скользящей по моей коже.
На следующее утро Рюрик меня не беспокоит. Он оставляет меня дуться в своей комнате в компании Аврил и Зеро. Сегодняшний завтрак состоит из фиолетовых блинчиков и яиц с желтками размером с мой кулак. Я ценю усилия, и на вкус все не так уж плохо, но от этого я еще больше скучаю по дому.
А больше всего я скучаю по Абраксасу.
Я сижу на одном из диванов в очередном нелепом наряде от Аврил: красный бюстгальтер пуш-ап, кружевные шортики и белый халат, который волочится по полу, когда я иду. Он очень красивый. И заставляет меня чувствовать себя очень одинокой. Я много думала, и ни к чему хорошему это не привело. Мысли о Земле и семье вызывают тошноту. Мысли об Абраксасе — тем более. Я уже выцарапала вторую линию на столе и задаюсь вопросом, сколько еще пройдет времени, прежде чем я умру от разбитого сердца.
Я заставляю себя переключить мысли на Рюрика. О нем сейчас думать проще всего. Я знаю, что излишне сурова, осуждая его за то, что его родители пугают меня до усрачки. Если бы я судила Абраксаса по тому, что самка его вида проглотила меня заживо, я бы никогда не испытала ту истинную радость, когда была его парой — каким бы кратковременным это ни было.
Мать Джейн сидит в тюрьме за вождение в нетрезвом виде. Она убила невесту в день ее свадьбы после дюжины коктейлей. Я никогда не осуждала за это Джейн. Никто — ни пришелец, ни человек — не заслуживает осуждения за то, что он родственник кого-то жестокого, тупого или… гигантской многоножки. Жемчужно-радужной многоножки со злыми глазами, жуткими ротовыми придатками и примерно четырьмя сотнями миллиардов лап.
Я вздыхаю, и Аврил отрывает взгляд от планшета в руке. Здесь есть интернет. Фильмы. Книги. Порно. Много-много инопланетного порно. Аврил, похоже, не против того, что я пялюсь на нее, пока из планшета доносятся странные стоны, трели и щебет. Она откусывает еще один макарун — теперь это, судя по всему, в порядке вещей — и мягко улыбается мне.
— Слушай, мне правда жаль за вчерашнее, — говорит она, пока стоны на ее устройстве нарастают, переходя в какой-то инопланетный оргазм, от которого меня передергивает. Аврил нажимает на паузу и откладывает планшет. Весь медиаконтент здесь с участием пришельцев и на странных языках, и хотя переводчик работает неплохо, с сюжетами ассоциировать себя трудновато. Не совсем понимаю, почему отправка шелкового кокона своей паре — это социальное фиаско. Она утверждает, что Рюрик приказал своим людям начать искать для нас человеческие материалы, но уверена, что это займет какое-то время. — Мне следовало рассказать тебе о королеве. Она — то, из чего сотканы кошмары. — Аврил делает паузу. — Покрытые карамелью сверкающие кошмары, но все же.