— Я подумала, что мы… что сегодня… — Я не заканчиваю фразу. Он проталкивает свой член в меня, и в моем теле происходит короткое замыкание. Он обещал, что сегодня будет лучше, и… о, это лучше. У меня все болит, но это слишком восхитительно. Я не могу остановиться. Он подходит идеально, создан для меня. Буквально, блядь, создан для меня. Но его характер? Высокомерный изгиб его губ, эта странная смесь упрямого мудака и наивного принца. Это все он, но каким-то образом это все равно идеально.
Рюрик широко расправляет крылья, вероятно, пытаясь отгородить нас от остального коридора. Я знаю, что бесполезно ожидать здесь приватности — кровавое кружево его отца владеет всем «Королем», — но… мне плевать. Этот мужчина — огонь в моих венах и зуд, который я не могу утолить. Он тот человек, которого я всегда искала, но не знала, что он мне нужен. Он, блядь, для меня всё, и я не могу насытиться.
— Еще, еще, еще, — стону я, мои губы небрежно прижимаются к его. Так трудно целоваться, когда тебя как следует трахают, словно попытка двигать ртом с хоть каким-то подобием контроля просто невозможна. Мои губы приоткрыты в полустоне, полукрике, и он просовывает внутрь свой горячий язык, чтобы взять контроль. Нити кружева вырываются из него и впиваются в меня, закручиваясь спиралью и проникая сквозь меня, пока он выкачивает из моего тела столько крови, сколько ему нужно — сколько он хочет.
Его корематы теперь снаружи, трутся о мои голые ноги и руки. Одна изящная туфелька спадает с моей ноги, и я не могу решить, является ли это милое маленькое белое кружевное платье антитезой тому, в чем следует трахать девушку, или… оно идеально. Надеюсь, оно испачкается.
— Ах, принцесса, — выдыхает Рюрик, облизывая мою шею, наслаждаясь мной как лакомым кусочком, тугой дырочкой, женой и другом, и все это одновременно. — Моя принцесса…
Он заставляет меня кончить первой, я содрогаюсь и дрожу, прижимаясь к нему, пока притягиваю к себе его корематы, проводя ими по лицу и губам. Это такая странная часть тела, но я от них без ума. Они такие странные, такие мужские и так хорошо пахнут.
Я беру кончик одной из них в рот во время оргазма, и это отправляет Рюрика в штопор.
Я прижата к стене, а потом я на полу, и он берет меня так же жестко и грубо, как прошлой ночью. Жестче. Грубее. Моя голова откидывается назад. Я вижу звезды. А потом он наполняет меня горячим, липким семенем, красным, как кровь. Я знаю это, потому что прошлой ночью оно было по всем моим бедрам и ягодицам. Испачкало кровать, которую мы оставили в башне из стеклянного колпака. Теперь оно повсюду на мне.
Рюрик садится, его член выскальзывает, зажимы обвиваются вокруг него, когда он расслабленно опускается на корточки. Я сажусь и вижу его семя по всем моим складкам, оно стекает на пол.
— Срань господня. — У меня нет слов. Я даже не знаю, что делать дальше. Что мы вообще должны были сегодня делать? Что-то важное?
— Господня, — повторяет он, закрывая свои темные глаза и поднимая лицо к потолку. — Ты посланная Звездами богиня с бедрами из лунных сливок и ртом, который слишком чувственен для приличного общества.
Окей, теперь я действительно лишилась дара речи.
— Ты… ты. — Это все, что я могу выдавить, пока Рюрик прячет член в штаны, используя этот странный ремешок на бедре, чтобы удержать его внизу. Его корематы складываются и исчезают под курткой, но когда он рефлекторно встряхивает крыльями, меня осыпает невидимой, но шелковистой, мерцающей пудрой. Ах. Я вдыхаю ее и закрываю глаза.
Его руки одергивают мое платье, белое кружево испачкано и нуждается в хорошей стирке. Больше не моя проблема — отстирывать пятна с одежды. Больше не нужно бороться с невыводимыми пятнами, вроде соуса барбекю на моей белой рубашке. Больше никакого шоколадного соуса на фартуке. Ничего этого.
Я расслабленно откидываюсь на спину на пол, и Рюрик подхватывает меня на руки так, как я и знала он сделает, если я обмякну. Я даже не открываю глаза, пока он несет меня по коридору к нашим комнатам.
— Твои… — Мне требуется три попытки, чтобы составить предложение, и я приоткрываю глаза, обнаруживая, что он смотрит на меня сверху вниз, и в его совином взгляде нет ничего, кроме нежности. — Твои родители сказали подготовить меня к этому дню. Не хочешь объяснить?
Дверь в наш люкс открывается, и Рюрик наконец ставит меня на ноги в фойе.