А а п о. Да выслушайте нас!
К а й с а. Прочь с дороги, окаянные! Нам идти пора. Прочь с дороги, не то вас палач заберет!
К а н т о р. Вы ошибаетесь, почтенная семья Раямяки, сильно ошибаетесь! Послушайте, что я вам скажу и в чем свято клянусь. Ах! Братья Юкола теперь совсем иначе живут и душой и телом. Бог свидетель, иначе! Знайте, что в них уже созрели чудесные плоды добродетели и исправления, и теперь они со славой и ликованием возвращаются под милый отчий кров и жаждут обнять весь белый свет. Вот и вас они приглашают на веселый праздник в честь возвращения в Юколу. Это их сердечное желание в такой радостный для них день. Поверьте вашему кантору.
Ю х а н и. В точности, как говорит кантор!
А а п о. Микко и Кайса! Мы хотим показать, что мы люди стоящие и будем жить и трудиться по-людски, забыв о былом. И к чему ты, Микко, заговорил о каше под Соннимяки? Друг мой, мы сами ее заварили, самим и расхлебывать пришлось. Мне припоминается и еще кое-что о том вечере под Соннимяки. Ведь ваша хозяйка предсказала нам тогда самые черные дни. И она нисколько не ошиблась. Налетели бури и сильно исхлестали нас, но бури и тучи уже миновали, и снова наступает ясный день. Пойдемте-ка с нами, предскажите еще разок нашу судьбу — и мы надеемся, Кайса увидит в ней больше светлого. Я слыхал, вы лучше всего гадаете на кофейной гуще, а нынче вечером в Юколе не будет нехватки в кофе.
Ю х а н и. В кофе и в пиве!
А а п о. В кофе и в пиве! Так что идемте предсказывать нам счастье.
М и к к о. Кайса поворожит на кофе, а я поиграю на скрипке в честь праздника. Хорошо?
А а п о. Очень хорошо.
Ю х а н и. Молодчина, Микко.
М и к к о. Я сыграю вам веселый марш, как только подойдем к Юколе.
Ю х а н и. Ах, Микко, золотой человек! Сыграй, сыграй так, чтоб весь мир зазвенел. Сыграй, божье создание!
А а п о. Ну вот, все и устроилось.
Ю х а н и. Сработало, как хорошо смазанный замок.
М и к к о. А ну-ка, Хейкка и Матти, поворачивайте оглобли! А тебе, Кайса, тоже хватит дуться. Поворачивай-ка к Юколе.
К а й с а. Вот я тебе сейчас поверну! А коли сдуру и вздумаю тащиться на своих старых ногах обратно, то уж наверняка не полезу под ноги их проклятым ослам. Пускай катят впереди, а мы поковыляем сзади.
М и к к о. Верно, Кайса! Мчитесь впереди, братья, мчитесь, как кометы, а мы за вами — точно ее огненный хвост. Баба-то у меня малость с норовом.
Ю х а н и. А все-таки баба хоть куда.
А а п о. Славная баба!
М и к к о. Да, черт возьми, именно так, осмелюсь сказать то же самое. Ведь она моя женка.
Ю х а н и. Не женка, а пики-козыри!
М и к к о. И то. Сердитая баба, сердитая. Но коли муж возьмет да ощетинится, то тут уж баба мигом закрывает рот, ничего не поделаешь. Но вообще-то я старик ласковый, позволяю Кайсе командовать. Да и что из того, лишь бы все шло хорошо. Эгей, пошли, ребята! А мы за вами, как тот сапожник за портным — на небеса{95}. «Иди следом, хотя бы сам черт тебя держал!» — говаривал сапожник, когда изо всех сил тянул зубами дратву. Да, да, марш вперед и кати без оглядки!
И они всей гурьбой тронулись в путь. Ветер усилился, березы шумели и гнулись к земле, солнце то ласково светило, то снова пряталось за причудливые облака; гонимые северным ветром, они быстро неслись по небосводу к далекому горизонту. Братья бодро шествовали вверх и вниз по горам, их веселили и этот ветер и эта дорога, что бежала на юго-запад, все ближе к холму, на котором возвышался их родной дом.
Скоро навстречу попался Колистин, темноволосый желчный старик. Его седые брови свисали, точно крылья филина, и почти закрывали его сердитые глаза. В свое время он метко стрелял и повалил немало волков и медведей. Но потом старика постигла тяжелая болезнь, лишившая его слуха, и, чтобы сказать ему что-то, надо было громко кричать ему в самое ухо. Это несчастье навсегда положило конец его медвежьей охоте, и тогда он стал ловить силками. Осенью и зимой расставлял он их в лесах на погибель птицам, зайцам и белкам. Колистин был суров и угрюм, резок в речах; оглохнув, глядя на жизнь по-своему, он стал раздражителен и обо всем судил по-своему. Этот старик и шел сейчас навстречу братьям по каменистой дороге.
Ю х а н и. Здоро́во, старина!
Т и м о. Здоро́во, дед, здорово!
Ю х а н и. Постой, старик почтенный!
С т а р и к К о л и с т и н. А?