С и м е о н и. Да уж найдется, пока в душе и теле каждого из нас сидит старый Адам и так и норовит подбить на грех.
Т и м о. Он почему-то всегда представляется мне этаким степенным дедом в войлочной шляпе, в длинном черном сюртуке, коротких штанах и красном жилете пониже пупа. И в этаком наряде знай себе погоняет пару волов и все о чем-то думает.
С и м е о н и. Но ведь под старым Адамом понимают первородный грех.
Т и м о. Да я знаю, что он первейший греховодник, сам рогатый дьявол из ада. Но что ж тут поделаешь, коль он все ходит предо мной вот этаким мужичком да погоняет волов.
Ю х а н и. Оставим Адама в покое и будем держаться ближе к делу. Аапо, что же мы придумаем для наших двух торп{11}: Вуохенкалмы и Кеккури?
А а п о. Не надо забывать, что оба арендатора возделали свои поля на месте глухого леса, и потому нам грех гнать их с насиженных клочков, — это было бы несправедливо, — до тех пор, пока у них хватит сил обрабатывать свои поля. Да и тогда еще они должны получить по закону какую-нибудь поддержку на старость. Это уж так положено. Но есть еще одно дельце, и, по-моему, весьма важное. Ведь это такой шаг, от которого либо поседеешь раньше времени, либо обретешь светлую жизнь и мирно доживешь до заката дней своих. И первым делом это касается тебя, Юхани. Вдумайся же в мои слова: хозяйство без хозяйки — это только полхозяйства, вроде калеки на одной ноге. Дом без хозяйки, которая поутру спешит в амбар…
Т и м о. Это ни дать ни взять волчье логово без волчицы или сапог без пары. Тут и впрямь всё на одной ноге, как сказал Аапо.
А а п о. Дом без хозяйки, которая поутру спешит в амбар, — это все равно что хмурый день, и вечно и таком доме за столом будет гостем смертная тоска, будто в долгий осенний вечер. А славная хозяюшка — да это же солнышко в доме, и светит оно и греет. Ты только послушай: утром, чуть свет, она раньше всех встает с постели, ставит тесто, кормит завтраком мужа и снаряжает его в лес, а потом с подойником в руках уже спешит на выгон доить пестрое стадо. Потом стряпает, и сколько тут хлопот! Вот она у стола, вот у лавки катает хлебы, вот мигом поправляет дрова в печи, пышущей жаром. А пока поднимаются хлебы, она присядет на минутку, с ребенком на руках, подкрепится кусочком хлеба с жареной салакой и запьет из жбана простоквашей. Не забудет она ни о собаке, верном страже дома, ни о кошке, которая таращит с печки сонные глаза. И вот она снова хлопочет и носится туда-сюда, налаживает в квашне второе тесто, катает хлебы, сажает в печь, а пот так и катится по ее лицу. И погляди: еще не село солнышко, а хлебы уже у нее на грядке{12} под потолком и наполняют избу душистым запахом. И когда мужчины возвращаются из лесу, на вымытом столе их ожидает уже дымящийся ужин. А где же сама хозяйка? Опять она на дворе — доит криворогое стадо, и в подойнике шапкой поднимается белая пена. Так вот она и вертится день-деньской, и только когда все в доме уже охвачены глубоким сном, она, благословясь, опускается на свою постель. Но и тут еще нет конца ее заботам. То и дело приходится ей убаюкивать малютку, плачущего в колыбели. Вот это, братья, настоящая хозяйка!
Ю х а н и. Золотые слова, Аапо, и я понимаю, к чему ты клонишь. Не иначе, как о моей женитьбе думаешь. Да, да, я понимаю. В хозяйстве, говоришь, жена нужна. Истина! Но не печалься: сдается мне, что твое желание скоро исполнится. М-да… Признаться, мое сердце уже давно приворожила одна девица, и, если меня не обманывают старые приметы, она будет мне женой — и отменной. Да, братцы мои, скоро настанут для нас иные денечки! Только вот хозяйничанье меня сильно беспокоит. Ведь это такая обуза! Хозяин за все перед богом в ответе. Так что помните: я теперь за всех вас отвечаю.
Т у о м а с. Ты? Это почему же?
Ю х а н и. Я ваш хозяин, и из-за вас еще когда-нибудь высосут всю кровь из моих пальцев{13}.
Т у о м а с. Нет уж, я сам ответчик и за свою душу и за тело.
Т и м о. Я тоже сумею ответить сам. Вот!
А а п о. Не забывай, брат Юхани: такие речи только кровь мутят.
Ю х а н и. Да я ни на что не намекал, а вы как смола, как оводы в летнюю жару — так и липнете к каждому слову, хотя отлично знаете мое сердце. Я начинаю сердиться!
А а п о. Оставим это. Ты лучше скажи нам, кто же та девица, что приворожила тебя?
Ю х а н и. Скажу прямо: это Венла, дочка бабки Лесовички.
А а п о. Гм!..
Ю х а н и. Что ты сказал?
А а п о. Гм — только и всего.
Т у о м а с. Пренеприятная история…