Ю х а н и. Нет уж, лодку-то я перевернул бы, и пусть все озеро забурлило бы, как ржаная каша на огне.
Т и м о. К волкам бы на растерзание такого мужика.
Ю х а н и. Я б его сбросил в волчью яму, а сам бы весело посвистывал на краю.
А а п о. Жила-была лисонька и вечно желала зла медведю. И вот как-то раз ей удалось заманить бедного мишку в яму. Как она потешалась и злословила тогда, прыгая вокруг ямы! А потом уселась верхом на рысь, и та вскочила с ней на высокую ель. И принялась лисонька петь на радостях да зазывать веры со всех четырех сторон. Приказала она им подыгрывать на еловом кантеле в лад своим песням. И подули тут ветры с востока, запада и юга, и загудела ель, зашумела. Проснулся и могучий сиверко, рванулся сквозь бородатый темный ельник и пошел выть-трещать. Задрожала ель, закачалась и низко склонилась, потом совсем сломалась и повалилась прямо на яму. И упала лисонька с вершины к медведю в объятия.
Т и м о. Ух, черт возьми! Ну, а потом?
Ю х а н и. Ты и сам догадаешься, что было потом. Мишенька покрепче схватил лису за шиворот да так встряхнул бедную, что у той зубы щелкнули, как было и со мной у кантора. Но я понимаю, на что намекает Аапо. Он хочет мне напомнить: не копай, мол, яму соседу, сам в нее попадешь. Пусть даже так, но кантору я все равно желаю угодить в волчью яму.
Т и м о. Поглядеть, как кантор шлепнется в нее, — от такой потехи и я не отказался бы. Но долго мучить старикашку я бы не стал. Парочку часов, только парочку часов. Но хватит о нем. Пускай кантор живет себе да поживает, я на него зла не держу. Но вот чему я дивлюсь: как вы можете верить таким пустым побасенкам, хотя бы вот о лисе и медведе? Эх, братцы мои! Да ведь лиса даже сущей чепухи сказать не может, не то чтоб зазывать еще ветры со всего света. Вы вот верите, а я все это считаю чистым враньем.
Ю х а н и. Да, уж нам-то известно: у Тимо головенка не из самых умных на свете.
Т и м о. Ну и пускай. С этой головенкой я проживу свой век не хуже тебя, да и любого другого мужика или бабы.
А а п о. Тимо не понимает сказок.
Ю х а н и. Да, ничего, бедняга, не понял. Вот послушай-ка, я тебе растолкую. Видно, с лисой да медведем эта самая оказия случилась еще в те времена когда все твари и даже деревья умели говорить, как сказано и Ветхом завете. Да и от покойного дядюшки я слышал то же самое.
А а п о. Стало быть, и ты не понял, в чем соль этой сказки.
Т и м о. А туда же лезет. Хулил котел горшок: — да оба в саже.
Ю х а н и. Ты решил поумничать? Поверь мне, я, слава богу, не такой олух, как бедняга Тимо.
Т и м о. Ну и пусть. Я в том большой беды не вижу.
Э р о. А ты, Тимо, поступи как мытарь в библии{35}: знай бей себя в грудь кулаком — поглядим, кто из вас больший праведник.
Ю х а н и. Ишь ты! Значит, и Эро задело за живое, мытарь ты этакий!
Э р о. Да это же старшего задело, главного мытаря Закхея{36}.
Ю х а н и. Плевать мне на твоих Закхеев, я спать лягу. Вот повернусь сейчас к вам спиной и буду полеживать, будто муравейник под сугробом. Но храни господь! Ведь мы же остановились на самом страшном месте.
А а п о. Это почему же?
Ю х а н и. Вон тот жуткий камень, который так тоскливо отзывается на колокольный звон. Поглядите на глаза — вон как они уставились на нас сверху. Меня страх берет. Пойдем отсюда с богом!
Т у о м а с. Да сидите спокойно!
Ю х а н и. Но тут живет свирепый лесовик.
А а п о. Зол-то он только к тем, кто ругается да богохульствует. Вот этого и ты остерегайся. А что до рисунков на камне, то в старину действительно был такой случай.
Л а у р и. Не расскажешь ли его нам?
А а п о. Сначала рассмотрите получше этот камень, и вы заметите вроде как бы четыре яркие золотые точки. Это ласковые глаза двух влюбленных: прелестной девы и отважного юноши. Они-то и высечены на камне. Прищурьтесь — и сразу увидите. Вот они сидят, нежно обнявшись. А чуть пониже, в ногах у молодых, скорчился пронзенный мечом старик.
Т и м о. Ну в точности как ты говоришь!
Л а у р и. Я тоже вижу что-то такое. Но расскажи-ка все, как было.
И Аапо рассказал им такое предание.
Давным-давно неподалеку отсюда стоял красивый замок, и владел им богатый, могущественный человек. У него была падчерица-сирота, прекрасная, точно утренняя заря. И любил ее один юноша. Но владелец замка ненавидел их обоих, в его сердце никогда не было места для любви. Девушка тоже любила юношу, и они часто встречались на этой горе. У этого камня и было место их свиданий. Но об их тайной любви узнал отчим и произнес страшную клятву. «Дочь моя, — сказал он, — берегись, чтоб я не застал тебя в его объятиях в темном лесу. Знай, что тогда меч мой обвенчает вас с кровавой смертью. Я исполню это, и порукой тому моя священная клятва». Так сказал он, и страх охватил девушку. Но милого друга она все равно не забыла, еще сильней разгорелась ее любовь.