Т у о м а с. Судебный заседатель Мякеля. Что ему нужно?
Ю х а н и. Ну, братцы, кажется черт сорвался с привязи. Он, уж верно, идет по казенному делу, и не иначе, как из-за этой проклятой драки с парнями Тоуколы.
А а п о. В последней-то драке закон на нашей стороне, а что до первой, так тут держите ухо востро. Дайте-ка мне растолковать ему все дело.
Ю х а н и. Я, как старший брат, тоже хочу вставить слово, раз речь идет о нашем общем благе.
А а п о. Только гляди, как бы с твоими речами нам всем не сесть в лужу — если придется малость схитрить.
Ю х а н и. Сам знаю.
В избу вошел Мякеля, умный и добродушный судебный заседатель. Он, однако, пришел совсем не по тому делу, как думали братья.
М я к е л я. Добрый день!
Б р а т ь я. Добрый день!
М я к е л я. Что это за пугала передо мной? Что с вами, ребята? Оборванные, в синяках и струпьях, головы перевязаны! Ох вы, горемыки!
Ю х а н и. Собака свои раны всегда залижет, только бы волки о себе позаботились. Вы за этим и пожаловали к нам?
М я к е л я. Да откуда мне было знать об этом? Но пристало ли братьям так тузить друг друга! Стыдитесь!
Ю х а н и. Вы ошибаетесь, Мякеля. Братья живут между собой как ангелы. Тут соседских рук дело.
М я к е л я. Кто же это?
Ю х а н и. Добрые соседи. Но можно ли спросить, зачем вы к нам пожаловали?
М я к е л я. Причина важная. Ох, ребята, ребята! Пришел день вашей гибели.
Ю х а н и. Что это за день такой?
М я к е л я. Позорный день.
Ю х а н и. И когда же он настанет?
М я к е л я. Мне дан от пастора строжайший приказ привести вас в следующее воскресенье в церковь.
Ю х а н и. А что ему надо от нас в церкви?
М я к е л я. Засадить вас в ножные колодки, откровенно говоря.
Ю х а н и. По какой же причине?
М я к е л я. У него причин немало. Буяны вы безрассудные! Разбили у кантора окно и удрали, как волки!
Ю х а н и. А кантор измывался над нами, как лютый волк.
М я к е л я. Ну, а пастор-то что вам сделал?
Ю х а н и. Даже пальцем не тронул.
М я к е л я. А вы так осрамили его через эту горластую бесстыдницу Кайсу! С этим ужасным полком Раямяки вы вздумали послать самое свинское, самое мерзкое приветствие такому почтенному человеку! Приходскому пастырю! Небывалая дерзость!
Ю х а н и. «Так-то оно так, но пусть-ка докажут», — сказал Яакко. Но я этого не скажу.
М я к е л я. Знайте, что вас ждет строгая кара. Уж теперь-то пастор вас не помилует.
А а п о. Присядьте, Мякеля, поговорим всерьез. Подумайте сами: неужто пастор посадит нас в колоду из-за пустой болтовни Кайсы Раямяки? Быть не может! Пускай законно докажут, что нами было сказано и как это мы его осрамили.
Ю х а н и. Сперва дело разбери, а потом и дери, как говорится.
М я к е л я. Тут и другое дельце есть — ваше учение. Тут уж пастору по церковному уставу власть дана, и в сердцах он, верно, не упустит случая воспользоваться ею.
Ю х а н и. Что до грамоты, так тут сам закон, установленный богом, не даст нас в обиду. Сами посудите, причем тут мы, коль господь бог еще в утробе матери наградил нас такими тупыми головами, что мы никак не можем осилить грамоту? Что тут поделаешь, Мякеля? Уж слишком не поровну розданы людям таланты.
М я к е л я. Тупые головы — это ваша собственная выдумка. Терпение и труд все перетрут. Отец ваш был одним из первых грамотеев.
А а п о. Зато мать не знала ни единой буквы, а все же была истой христианкой.
Ю х а н и. И растила своих сыновей в страхе божьем, царство ей небесное!
М я к е л я. А не пробовала ли она, чтоб другие вам подсобили?
Ю х а н и. Как же не пробовала! Вот, например, просила она бабку Лесовичку учить нас. Но злая старуха так принялась нас драть, что ее избушка показалась нам страшнее пещеры горных духов. Оттого-то, как нас ни били, мы больше и не показывали туда носа.
М я к е л я. Но тогда вы были несмышленыши, а теперь вон какие молодцы. А взрослый и мыслящий человек все может сделать. Вот и вы — возьмитесь-ка да покажите пастору и всему свету, на что способны. А что до тебя, Аапо, так я диву даюсь, как это ты еще не образумился: у тебя здравый ум, знания есть кой-какие, ты на лету схватываешь все, что видишь и слышишь.
А а п о. Мало, мало у меня знаний, но кое-что я все-таки знаю. Ведь наш покойный дядюшка многое нам порассказал — и о библии, и о своих странствиях, и как устроен мир. Мы всегда слушали его с большой охотой.
Ю х а н и. Слушали, как зайцы, навострив уши. А старик все толковал нам о Моисее, о детях Израилевых, о библейских чудесах и разных случаях из Книги Царств. «А шум от крыльев ее{48}, как стук от колесниц, когда множество коней бежит на войну». О господи, мы знаем немало разных чудес да случаев и вовсе не такие уж язычники и дикари, как о нас думают.