Ю х а н и. Взрослый-то детина с одной верой да воздухом в брюхе долго не протянет, нет, хоть лопни, не протянет. И клянусь, этот праведник не одной водой и плодами обходился. Сама плоть мужская того требует, ведь выросла-то она на мясе и ржаном хлебе. Да, да, предание это рассказывают и на другой лад. Говорят, перед праведником из пещерной стены вдруг вылезли пять черных бычьих рогов. Когда он открыл первый рог, оттуда с бульканьем полилась самая лучшая фабричная водка, чтоб он мог выпить перед трапезой. Выпил он — и даже дух захватило. Потом вытащил из другого рога несколько локтей жирной, еще теплой свиной колбасы. Из третьего тугим завитком пошла ржаная каша, а из четвертого — простокваша к ней, густая, будто смола. И когда он насытился до отвала, точно лесной клещ, то открыл пятый рог и начал выгребать из него жевательный табак — лучший датский табак, который набухал за щекой, как пиявка. Ну, разве это худые харчи для неработающего человека?
Т и м о. Он жил как в раю. А мы?
Т у о м а с. Прямо душа горит.
Т и м о. И голова кругом идет.
Ю х а н и. За такой обед, как у него, я теперь дал бы тысячу рикси{71}. Тысячу тысяч рикси!
С и м е о н и. «Несколько локтей жирной, еще теплой свиной колбасы!» — как сказал Юхани. А мы сидим в середине преисподней и слушаем, как едят и веселятся в раю. Ах! И что нам делать, братья, что нам делать?
Э р о. Будем веровать, будем веровать!
С и м е о н и. Ты все еще остришь, бес!
Э р о. Последний раз, брат мой, последний раз, поверь мне. Скоро из меня дух вон, как воздух из бычьего пузыря. Ах, был бы здесь хоть один теплый хлебец и на нем — масло!
Т и м о. А поверх масла еще большущий круг колбасы.
Ю х а н и. Будь здесь семь тепленьких хлебцев, семь фунтов масла да семь подогретых на огне колбас — вот был бы пир!
Э р о. Гром и молния!
Т и м о. Человеку следовало бы быть осмотрительным и всегда носить в кармане мешочек соли. Соль нутро связывает, и с ней можно протянуть много недель, без крошки хлеба.
Ю х а н и. Э-э, парень! На одной-то соли тоже далеко не ускачешь.
Т и м о. Но ведь Ийсакки Койвисто, этот страшный лодырь, сколько дней сряду отлеживает бока на банном полке Карккулы без единой крошки во рту. И каким же чудом в нем душа держится? Он, каналья, посасывает себе мешочек с солью, точно младенец материнскую грудь.
Ю х а н и. Он частенько и в ржаном поле посиживает, как дергач, колосья растирает да уплетает зерно. Но глядите — уж совсем повечерело, а помощи нам все нет. И эти тридцать три пыхтящих дьявола знай себе пасутся возле нас. Ага, теперь два черта друг с другом сцепились! А ну-ка, стукнитесь, стукнитесь да проткните друг дружке лбы, чтоб мозги брызнули — глядишь, двумя мучителями меньше будет. Вот так, так! Мы хоть немножко потешимся от скуки. Вот, вот! И пусть эта возня продлится подольше, пусть вся земля будет перепахана, точно восемью костяными сохами!
Т у о м а с. Крепко схватились горбатый и лобастый!
Ю х а н и. Но победит лобастый.
Т у о м а с. Нет, победит горбун!
Ю х а н и. Ударим-ка об заклад, вот моя лапа.
Т у о м а с. Идет! Разними, Тимо.
Ю х а н и. Вот так!
Т у о м а с. На кварту водки!
Ю х а н и. Идет! Поглядим, поглядим на этих борцов. Но, похоже, они задумали передохнуть, упершись лбами.
Т и м о. И лишь тихонько подталкивают друг друга.
Ю х а н и. А теперь! Вот уж когда сцепились так сцепились! А ну-ка, лобастый, мой славный лобастый, упрись покрепче копытами!
Т у о м а с. А ты, мой удалой горбун, еще крепче! Вот так!
Ю х а н и. Лобастый, лобастый!
Т у о м а с. Мой сильный горбун с каленым лбом! Вот так! Да брось ты волынку тянуть, спихни его к дьяволу!
Ю х а н и. Лобастый! Чтоб тебе черт рога переломал! Удираешь, окаянный?
Т у о м а с. Ему в самый раз дать тягу.
Т и м о. А второй, бестия, еще сзади подталкивает. Хи-хи-хи!
Т у о м а с. Вот так-то, Юхани.
Ю х а н и. Пропала моя кварта водки. Получишь ее, как только выберемся отсюда. Но когда-то настанет этот денечек? Ах! Может статься, что через несколько лет сюда придут люди под командой яхтфохта и навалят целый воз костей, а потом повезут в деревню, оттуда на погост, и косточки будут греметь да постукивать — целая груда костей и скелетов от семерых братьев.