Ю х а н и. Вот это мысль!
А а п о. В ней наше спасение!
Э р о. И вправду спасение!
Ю х а н и. Ах, чем мы отблагодарим Тимо?
С и м е о н и. Ты просто ангел господень!
Т и м о. Свежей говядины, свежей говядины! Хи-хи-хи! В кошеле Лаури десятки пуль и пороху пропасть.
Ю х а н и. Точь-в-точь как ты сказал! Тут зарядов и пороху больше чем нужно. Быков — тридцать три. Гм. Дураки мы и недотепы! Почему мы раньше не придумали этого?
А а п о. Я-то подумал, но совсем забыл о зарядах в кошеле Лаури. И потому смолчал: ведь пять зарядов в ружьях — это только пять быков.
Ю х а н и. Думать-то и я думал, да ничего не надумал. Тридцать три быка! Хорошо! Послушайте, ребятки удалые! Если мы будем стрелять без промаха — каждой пулей пробьем быку лоб или сердце. И тогда мы снова на воле! Ох, и умница же ты, Тимо!
Т и м о. Ха! Я сказал свое слово! И больше тут ничего не сделать, ты и сам видишь. Или подыхать здесь, как крысам? Таким молодцам помирать недосуг! Хи-хи-хи! Я сказал свое слово.
Ю х а н и. Пускай теперь все гремит и сверкает! И тогда мы снова на воле.
А а п о. Верно, Юхани! Правда, путь к ней лежит через кровавые трупы, но делать нечего.
Ю х а н и. Делать нечего! И да разольется вокруг камня Хийси багровая кровь! Счастливцы мы! Скоро будем уплетать мясо, как волки!
А а п о. Но чем мы расквитаемся за сорок быков?
Ю х а н и. Дело идет о жизни и смерти, и тут нас защитит закон. Перебьем всех быков, и пускай толстобрюхий хозяин Виэртола забирает свое мясо, коль ему угодно. Нам до этого дела нет!
А а п о. Что будет — увидим после, когда со всем будет покончено. А когда свершится это великое побоище, нам придется взяться за другое дело. Как только повалим последнего быка, начнем снимать шкуры. А одному из нас придется бежать с недоброй вестью в Виэртолу.
Ю х а н и. Дельный совет. Шкуры надо снять, не то к мясу прилипнут. Да будет так, а там пусть кто хочет забирает и кожи, и мясо, и кишки с потрохами. Тушу на плаху — и снимай шкуру! У нас у каждого по острому ножу, а у моего лезвие все равно что змеиное жало. Так что возьмемтесь-ка за кровавое дело. Зарядим ружья, если они у кого разряжены, и начнем кровавую бойню.
А а п о. Но послушайте, братья! Не лучше ли нам еще час-другой поголодать, — тем более что теперь наше спасение — дело верное. Давайте-ка еще раз испробуем силу шести глоток и снова подождем. Это ведь последние минуты наших мук и неволи.
Ю х а н и. Конечно, голод — не тетка, но пусть будет по-твоему. Давайте кричать, авось и выпутаемся из беды без кровопролития. Только это тщетная надежда. Что ж, можно и подождать, ружья наши никуда не уйдут. Давайте крикнем что есть мочи. Умоляю, сделайте это еще разок, ведь я вам приказываю. Что ты, Туомас, молчишь, как этот камень? Ну-ка, гаркни! Умоляю тебя, исполни мое решение.
Т у о м а с. Не мели языком. Я сделаю так, как решат все.
Ю х а н и. Ну, приготовились! Раз, два, три!
И они снова прокричали, прокричали семь раз. И далеко вокруг раскатился их крик и вой собак. Потом они снова уселись в ожидании, и хотя их сильно донимал голод, но твердая вера в спасение придавала новые силы. Один только Лаури не ведал ни мук голода, ни радостей надежды. Бледный, лежал он у ног братьев и громко храпел. Братья переждали минуту-другую; а между тем солнце уже третий раз клонилось к закату. Наконец Юхани, услышав слабый раскат грома с северо-востока, в отчаянии скомандовал: «Пали, ребята! Да поможет нам бог! Аминь!» И началась кровавая бойня.
Густое облако дыма окутало камень Хийси, а сквозь дым с грохотом и огненными вспышками летела смерть в бычье стадо. Там и здесь с ревом вздымались на дыбы сраженные животные и тут же опять валились на землю, содрогаясь в предсмертных муках. Пуля пробивала череп, и бык не успевал даже пошевелиться: мгновенно испуская дух, он вытягивал коченеющие ноги. Лишь кровь темно-красным фонтаном била из раны и лилась на землю. А животное, раненное в грудь, но не в самое сердце, долго еще металось среди своих собратьев, но потом и оно опрокидывалось на траву и несколько мгновений с приглушенным ревом било ногами в воздухе. Страх и смятение овладели стадом, почуявшим запах крови, и оно в исступлении сбилось в кучу. Высунув языки и выпучив глаза, оглашая лес страшным ревом, быки раскидывали хворост, дерн и комья земли.
А братья, окутанные дымом и бледные как призраки, стояли на камне и беспрерывно стреляли, перезаряжали ружья и снова стреляли, и быки один за другим валились наземь. Сверкали и гремели выстрелы, но еще сильней грохотало и сверкало в небесах, где по гребням туч раскатывала гроза. На камне Хийси и поляне вокруг него стало совсем темно. И в этом мраке беспрерывно раздавались бычий рев, вой собак, треск выстрелов, сливавшиеся с раскатами грома, а в вершинах елей шумела буря. То были страшные мгновения.