Эро сообщил о случившемся управляющему Виэртолы; тот не замедлил доложить обо всем своему господину, и вскоре там поднялся страшный крик и переполох. И Эро с необыкновенной прытью помчался к братьям.
А хозяин Виэртола, бранясь и сгорая от злости, собрал всех работников, кому только случилось быть на месте. Сопровождаемый десятком дюжих мужиков, он поспешил к камню Хийси; рядом с хозяином шагал широкоплечий управляющий с грозной дубинкой в руке. Они шли быстро и вскоре приблизились к месту, откуда светилось красноватое пламя. На освещенной поляне они увидели семерых братьев, похожих на семь страшных ночных привидений. С окровавленными ножами в руках, тоже залитых кровью, привидения завершали свою кровавую расправу. Кто снимал кожу, кто держал быка за ногу, кто разрубал топором крепкие кости, а другие развешивали на ветвях ели снятые шкуры. Тут же, лакомясь разбросанными повсюду потрохами, вертелись собаки. Почуяв приближение чужих, Килли и Кийски с неистовым лаем бросились к ним навстречу, но братья быстро усмирили собак. И тут, обливаясь потом, вперед выступил сам свирепый хозяин Виэртола, толстобрюхий пучеглазый господин.
А а п о. Добрый вечер, хозяин!
Ю х а н и. Да поможет нам бог! Здесь была страшная бойня!
В и э р т о л а. Не иначе, как дьявол сорвался с привязи! Перебито сорок быков! Да вы с ума сошли!
А а п о. Ничего не поделаешь. Надо было спасать семь человеческих душ.
В и э р т о л а. Я вас проучу, юколаские разбойники и воры! Бейте их, люди, — пусть валяются в кровавой луже, как и мои славные быки. За дело, мужики!
А а п о. Полегче, хозяин!
Т у о м а с. Полегче, полегче!
Ю х а н и. Стой, хозяин, стойте, мужики! И знайте: так будет лучше.
А а п о. Давайте разумно поговорим о свершившейся беде.
Ю х а н и. Закон для всех один, перед ним мы все равны. Хоть ты, хоть я — оба мы выскочили на свет из-под бабьего подола, одинаково голенькие, совсем одинаково, и ты ни капельки не лучше меня. А твое дворянство? Пусть на него капнет наш старый одноглазый петух! Закон один! И на этот раз он наверняка на стороне братьев Юкола.
В и э р т о л а. На вашей стороне! Да кто ж вам, мерзавцам, дал право убивать моих быков на моей же земле?
Ю х а н и. А кто вам дал право выпускать их на волю на погибель добрым людям?
В и э р т о л а. Они паслись на моей земле в огороженном загоне.
Ю х а н и. В этом тоже следует разобраться. Тот участок межевой изгороди, который на нашу беду свалили быки, и вправду приходится на долю Виэртолы. Но я хочу спросить: отчего богатое имение ставит такую дрянную изгородь, что скотина одним махом валит ее наземь?
У п р а в л я ю щ и й. Изгородь стояла как крепость, подлец!
Ю х а н и. А бык отшвырнул эту изгородь как хворостинку!
В и э р т о л а. А что вам понадобилось в моем загоне, мерзавцы? А?
Ю х а н и. Мы гнали медведя, опасного зверя, которому недолго растерзать и вас и ваших быков. Медведя мы убили и этим принесли отечеству превеликую всеобщую пользу. Разве это не всеобщая польза — сжить со света всех хищников, гномов и дьяволов? Ну, рассудите сами. Закон наверняка на нашей стороне, хоть лопни!
У п р а в л я ю щ и й. Замолчи, негодяй, и не болтай пустого!
В и э р т о л а. Они еще и смеются над нами, подлецы! Бейте их, хватайте их!
А а п о. Полегче, господа, полегче, господа и слуги! Не забывайте, какие муки мы приняли на этом проклятом камне, — нас недолго вывести из себя.
Ю х а н и. Верно — вывести из себя! А если парня вывести из себя, у него в голове все перевернется, сердце станет тверже камня; и тогда достаточно маленькой искры, чтоб загремели земля и небо. Ах, какие муки мы приняли — целых три дня и три ночи глядеть в лицо смерти!