А Лаури, в обличье крота, с ужасом смотрел на это из своего гнездышка на покачивающейся вершине сосны. Он видел, как из кружащегося вихря высовывались то руки, то подбородок, очень похожий на массивный подбородок Юхани, а то вдруг мимо него проносилась вверх чья-то взлохмаченная голова. Но тут пастор опять ударил мечом по дубовому щиту, и вся громада туч отпрянула, помчалась прямо на бор, где в своей высокой колыбели покачивался Лаури. И от этого его маленькие кротовьи глазки полезли на лоб. Однако буйный вихрь пронесся мимо, и жалобные стоны и вопли братьев кончились так же внезапно, как и начались. Да, вихрь пронесся мимо, но с какой бешеной скоростью! Лес шумел и грохотал, как тысяча водопадов, с треском повалилась сосна, на вершине которой сидел Лаури, и он в страшном испуге наконец проснулся. Пронзительно вскрикнув, он вскочил на ноги и чуть не с плачем громко взмолился: «Господи, помоги бедному человеку!» Долго озирался он, не в силах понять, где находится. Но наконец пришел в себя, особенно когда увидел рядом свои находки: изогнутый можжевельник, березовый нарост и макушку сосны, мохнатую как шапка турецкого султана.
Взвалив ношу на плечи, он с топором под мышкой зашагал к Импивааре и решил больше никогда не воображать себя бессловесной тварью, раз бог создал его разумным человеком. Так рассуждая, он шел все дальше, пока его взор не привлекла маленькая березка возле каменистой тропы. «А что из нее выйдет? Э, славный крюк для оглобли», — подумал он, взмахнул раз-другой топором — и вскоре на плече у него прибавилась еще березка. И с этой ношей он опять продолжал путь. Спустя некоторое время Лаури стоял уже на краю поляны, в угрюмом молчании посматривая на лихую игру братьев.
А братья все размахивали своими кольями и бегали за деревянным кругом. Верх держали Туомас, Аапо и Эро, которые загнали своих противников на восточный край поляны. Когда кончилось расчищенное поле, стороны поменялись местами, и вскоре Юхани, Симеони и Тимо, несмотря на отчаянное сопротивление, опять пришлось пятиться назад, теперь уже к дому. Трудно было устоять против Туомаса; брошенный им круг несся с визгом, высоко подпрыгивая. Не легче было кругу промчаться и в обратную сторону, где он непременно наталкивался на кол Эро. Так состязались братья, обливаясь потом и оглашая окрестности задорными криками, а Лаури, с лесной добычей на плечах, молча следил за схваткой. Килли и Кийски сидели неподалеку от Юхани и, время от времени позевывая, тоже глядели на игру. Над головой синело ясное сентябрьское небо, свежий ветер шумел в сосновом бору, а в лесной чаще, прижавшись к стволу сухой ели, постукивал красноголовый, желтоглазый дятел и изредка заливался звонким, нежным свистом.
Ю х а н и. А ну-ка, запусти свой круг — я так хвачу колом его по лбу, что он узнает, откуда пришел.
Т у о м а с. На, держи! После такого броска вы будете у самого Ильвесъярви.
Ю х а н и. Ох, что-то не верится. Видал, как послушно он лег? Ну, а теперь береги свои ноги! Гром и молния! Получай!
Т у о м а с. Отбивай, отбивай, Аапо!
А а п о. Промелькнул, просвистел, как ласточка. Но я знаю, Эро не промахнется. Так и есть! Крепкий удар, Эро, крепкий!
Т у о м а с. Хвала Эро, честь и хвала!
Ю х а н и. Не будь у вас этого чертова воробушка, вы бы уже давным-давно были в лесу, бедняги.
Т у о м а с. Ты, парень, круг встречай, а не болтай, как малое дитя.
Э р о. Эх, понеслось! Опять проскочит мимо них.
А а п о. Ни одному колу не задержать его, ей-ей, не задержать.
Т у о м а с. Поди-ка задержи падающую звезду! Ну, что скажете?
Э р о. До разговоров ли им! Бегут, поджав хвосты, будто за пропавшей овцой гонятся!
Т у о м а с. Вот потеха! Запевай, Эро, запевай на радостях! Спой о полку Раямяки. Это песня длинная, ее нам хватит, пока мы круг до самого края поляны докатим, да еще и победу отметить останется. Спой, как Микко с Кайсой ходили по приходу.