Ю х а н и. Симеони, братец наш!
Т у о м а с. Как твое здоровье?
Т и м о. Узнаешь ли ты меня? Ни слова в ответ. Ну, узнаешь ли ты меня?
С и м е о н и. Узнаю.
Т и м о. Так кто я?
С и м е о н и. Хе, Тимо Юкола. Чего тебя не узнать!
Т и м о. Верно! Я Тимо, твой брат родной. Беда еще не так велика, ребята!
С и м е о н и. Великие страхи только подходят. Знайте: будет светопреставление.
А а п о. Отчего ты пророчишь такое?
С и м е о н и. Он мне сказал.
Ю х а н и. Кто?
С и м е о н и. Он, он, мой попутчик.
Э р о. Это я-то?
С и м е о н и. Не ты, а лукавый, то страшилище, которое водило меня. Ох, братья! Я вам такое расскажу, от чего у вас волосы встанут дыбом, как щетина у злого борова. Но дайте мне прежде выпить для подкрепления сердца. И пусть это будет мой последний глоток.
Ю х а н и. Выпей, выпей, раб божий. Держи, дорогой мой брат.
С и м е о н и. Большое спасибо. А теперь я попробую рассказать вам все, что видел и слышал, и пусть это послужит всем нам уроком. Слушайте же: я видел его.
Ю х а н и. Кого же ты видел?
С и м е о н и. Самого главного мастера, самого Люцифера!
А а п о. Да это тебе во сне приснилось или с пьяных глаз померещилось. Ведь выпил-то ты лишку.
С и м е о н и. Но я его, ей-ей, видел.
Т и м о. И каков он из себя?
С и м е о н и. С виду — дурак-дураком, а сзади болтается лисий хвост.
Т и м о. А велик ли он?
С и м е о н и. Ростом примерно с меня, но он же мог оборотиться в кого ему вздумается. Когда он появился, — я сидел в кустах, — он налетел на меня шумным ветром. «Кто там?» — закричал я. «Друг», — ответил он, взял меня за руку и велел идти за собой. Я пошел, потому что противиться не посмел и счел за лучшее исполнить его волю. Мы шли долго по тернистому и каменистому пути, и он то и дело менял свое обличье. То скакал впереди меня крохотным мяукающим котенком и глупо поглядывал на меня; а то вырастет вдруг в страшного великана, головой до самых небес, и кричит мне оттуда: «Видишь мою голову?» Я стараюсь не разгневать его обидным словом, дивлюсь его росту и говорю, что даже ног его не могу различить. Тогда он весело хохочет и внимательно смотрит на меня. Много разных штучек он еще выкинул и наконец потащил меня на высокую гору. Потом нагнулся и говорит: «Садись мне на спину». Я порядком испугался, но ослушаться не посмел и живо вскарабкался ему на хребет. Все же решился спросить: «Куда же мы теперь?», а он отвечает: «Полетим вверх». И тут он начал пыхтеть, потеть и извиваться всем телом, а я, бедняга, болтаюсь у него на спине, будто та мартышка на спине у собаки на базаре в Хяменлинне. И вдруг у него из плеч вылезли два пестрых крыла; он взмахнул ими раз-другой, и мы взлетели ввысь, прямо к луне, а она сверкала над нами, как дно медного котла. Так взлетели мы, и где-то в бездонной пропасти осталась сия земная юдоль. И вот мы оказались на луне. Это такой огромный, круглый и блестящий остров в воздухе, как рассказывал и наш слепой дядюшка. Каких только чудес я там не повидал! Ах, мой грешный язык не в силах вам рассказать о них!
Т у о м а с. Рассказывай, насколько сил хватит.