Выкуривая одну сигарету за другой, Завязин пришел уже в какое-то безудержное волнение. Руки его подрагивали, дыхание было тяжелым, лицо исказилось в гримасе страдания, взгляд лихорадочно перемещался по стенам подъезда, лестнице, окну. Мучительные мысли заколдованным кругом вертелись в его голове, не давая ни малейшего шанса на успокоение, а чувство безысходного отчаяния словно тисками сдавило грудь.
Долго стоял Завязин в подъезде, перестав сознавать, где находится, и совсем потеряв счет времени. «Придется, — наконец твердо сказал он себе. — Надо все разрешить сейчас». Затушив очередной окурок, он закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул и направился к двери. Лицо его преисполнилось решимостью, но во взгляде по-прежнему оставался один лишь испуг: душа его билась в неуемном страхе перед тем, что он намеревался сделать.
Глава XIII
Открыв дверь и быстро пройдя в квартиру, Завязин встал на месте как вкопанный. В коридоре его встретила Полина. Одета она была привычно, в свой домашний махровый халат и теплые высокие шерстяные носки, но, подняв взор на лицо жены, Завязин опешил. Что-то необычное было сейчас в ней, однако он не только не понимал, что именно, но и вовсе не осознавал изменений в облике супруги, ставших причиной его замешательства. Он не видел, что волосы Полины были тщательно расчесаны и уложены, ресницы и щеки слегка подкрашены, глаза же не излучали прежней сухости, скрывающей внутреннее страдание, а смотрели теперь на него как будто даже ласково. Ничего из этого Завязин не замечал, но явственно ощутил, как при одном только взгляде на жену душевное смятение, с таким трудом сдерживаемое им, вдруг вспыхнуло в груди с удвоенной силой.
Однако кроме внешности супруги имелось и еще кое-что необычное, что сразу зацепило его внимание. В комнату, примыкавшую к коридору, дверь, как всегда, была открыта, а люстра там погашена, но свет все равно горел — теплый мерцающий свет свечей, стоявших вместе с несколькими тарелками и бутылками на журнальном столике возле дивана.
— Привет, — сказала Полина.
— Привет, — потупив глаза, стыдливо и неуверенно проговорил Завязин, принявшись снимать с себя туфли.
— Ты что так задержался? — осторожно поинтересовалась у него супруга.
— В гараже с соседом заболтался… А это что? — не поднимая головы, махнул рукой в сторону комнаты Завязин.
— Так, просто. Решила ужин сделать.
— Ужин?
— Легкий. Креветки только. К пиву… Пиво японское купила, — чуть улыбнувшись, добавила Полина, зная особенное пристрастие мужа к этому напитку.
Услышав последние слова супруги, Завязин почувствовал, как что-то кольнуло в груди; дыхание у него сперло, а лицо скривилось в болезненном выражении.
— Пойдем кушать. Уже остыли, наверное, но холодные даже вкуснее, — не видя лица завозившегося с туфлями мужа, пригласила его Полина.
— Сейчас. Сначала что-нибудь существенное съем, — выпрямившись, пробубнил себе под нос Завязин.
Понурив голову, сжав и приподняв плечи, он неловким шагом устремился на кухню; проходя же в пустой дверной проем мимо стоявшей в коридоре Полины, как будто страшась приближаться к ней, бессознательно постарался протиснуться у самого края, но не рассчитал и громко зацепил плечом косяк.
В холодильнике Завязин нашел остатки приготовленного еще в среду борща и, разогрев его в микроволновке, уселся за стол. Склонившись над тарелкой, он с озадаченным видом принялся за еду, вяло, подолгу пережевывая каждую порцию, по ходу безостановочно размешивая ложкой суп и почти с отвращением смотря на плавающие в нем овощи. Лицо у него было сейчас совсем бледным, каким-то даже измученным, а мышцы на щеках и вокруг губ то и дело непроизвольно подергивались.
— Устал? — сев рядом, спросила у мужа Полина.