— Ну что — за встречу, да и начнем? — подняв в воздух бутылку пива, весело предложил Легков, после того как все по очереди поприветствовали друг друга. — А то мы заскучать успели, пока вас ждали.
— Вы пейте. Я на машине, — сказал Ринат.
— Ну елки-палки, — досадливо проговорил Легков под аккомпанемент разочарованных восклицаний Юрия и Завязина. — А это что у тебя?
— Газировка. Мохито безалкогольный.
— Что за ерунда?! Зачем ты вообще машину брал? Приехал бы на маршрутке — знал же, куда собираешься.
— Не пью — поэтому и на машине.
— О-о-о! — хором протянули друзья, переглядываясь с насмешливыми улыбками. — Что? Лечишься?
— Да.
— Снова от какой-нибудь девахи букет себе подцепил?
— Точно, — тоже просиял в не менее довольной улыбке Ринат.
Ринат был заядлый ходок по части женского пола, и время от времени с ним приключалось что-нибудь подобное. В такие моменты друзья откровенно подшучивали, даже насмехались над непутевостью товарища, то и дело оказывавшегося в столь глупых ситуациях, вовсю наслаждаясь ощущением своего превосходства, но он все равно никогда не скрывал этих случаев; наоборот, всячески старался проявить: они поддерживали его репутацию заядлого женского покорителя, сами по себе свидетельствуя о новых победах, а это была одна из главнейших составляющих жизни Рината.
— Что, снова презервативов поблизости не оказалось? — весело поинтересовался Завязин.
— Так получилось, — пожал плечами Ринат с деланным сожалением на лице, из-под которого струилась самодовольная радость.
— Тебе их надо к трусам пришивать, чтобы всегда под рукой были! — весело сказал Юрий, и все четверо взорвались в хохоте.
— Да! Ха-ха!.. Ленту в двенадцать штук вдоль резинки — как патронташ у мексиканца из вестерна! Ха-ха-ха! — воскликнул Легков.
— А-ха-ха!.. Се… Ха-ха!.. Секс-ковбой! — еле выговорил от душившего его смеха Юрий, представив невысокого смуглого Рината в одних трусах с лентой презервативов на поясе.
Новый шквал хохота накрыл компанию.
Ринат веселился вместе и наравне с друзьями. Все эти разговоры льстили ему и доставляли даже большее удовольствие, чем самим шутникам.
— Ха-х!.. Ну что, играть-то будем? — раздался мощный и в то же время звучный голос Завязина, когда хохот друзей начал стихать.
Завязин любил играть в боулинг, и главное, потому, что он всегда выигрывал. В его случае задача была проста: шар должен был задеть первый номер, и тогда ни у одной кегли в пирамиде не оставалось шансов — они разлетались в разные стороны, как игрушечные.
Завязин вытащил из нагрудного кармана рубахи очки и аккуратно надел их на короткую переносицу. Небольшие по размеру прямоугольные стекла в тончайшей золотистого цвета металлической оправе выглядели как пенсне на его матером лице, но, как и все очки, моментально добавили его виду ауру серьезности и сосредоточенности.
Выведя на экран имена игроков, Завязин взял со стойки шар и пушечным ядром запустил его по дорожке. Пирамида разлетелась со страшным грохотом.
Глава VIII
— Слышали про педофила? — сделав свои броски, обратился к друзьям Юрий.
— Что-то ты тормозишь, — усмехнулся Ринат. — Его еще два месяца назад поймали, — сказал он и, хорошенько затянувшись, выпустил в воздух несколько плотных колец табачного дыма.
— Ты про того, который в К-но орудовал? — спросил в свою очередь Завязин.
— Да.
— Того-то действительно поймали. Сейчас новый объявился.
— Во дела, — изумился Легков. — Получается — третий за год. Это модно, что ли, стало — педофильничать? Как грибы плодятся.
— Да. Третий, — продолжил Завязин. — Его уже и заснять успели. Камера у школы зафиксировала. Примерно двадцать пять лет мужику. Подкарауливает мальчиков лет восьми-десяти, следует за ними до подъезда и там насилует… И как ты не знаешь? — удивленно посмотрел он на Рината. — Во всех магазинах по району его фоторобот висит.
— Мальчиков, — задумчиво проговорил Легков. — Для меня это вообще непонятно — мальчиков насиловать.
— А девочек что? Понятно? — спросил Завязин.
— Ну-у… Все-таки — девочки, — неуверенно ответил Легков. Он почувствовал, что ляпнул глупость, но промолчать сейчас означало бы признаться в своей неправоте, и, не желая идти на это, он бессознательно поспешил сказать хоть что-нибудь в поддержку первого утверждения.
— У тебя просто детей нет. Ты раздень мальчика и девочку восьми лет. Между ними разницы почти не будет. Что мальчик, что девочка — надо быть совсем съехавшим, чтобы такое совершить.