Оказавшись в детской, Юрий закрыл дверь и принялся за работу над статьей, которую писал уже вторую неделю. Как обычно, дело двигалось с огромным трудом: он не мог толком сосредоточиться, и каждое следующее слово или фраза рождались с неимоверными усилиями. Кое-как за полчаса составив абзац в два предложения, он перечитал его и с разочарованием понял, что все было написано коряво, топорно, бессвязно; отредактировав же, приступил к обдумыванию следующей части статьи и вдруг особенно живо представил ее себе. Вся суть, порядок мыслей, а за ними и последовательность изложения проявились у него в сознании с такой глубиной и силой и в то же самое время безупречной ясностью и стройностью, что всколыхнули и взбудоражили все его существо. Толпившиеся в голове Юрия посторонние отвлеченные соображения в мгновение были вытеснены снизошедшим на него вдохновением: уставившись в экран, он принялся быстро, с азартом набирать на клавиатуре текст. По мере написания мысли стали раскручиваться, и он, уже не помня себя, еле успевал печатать то, что приходило в голову, силясь одновременно фиксировать рождавшиеся конкретные идеи, моменты и при этом не терять общего панорамного видения исследуемого вопроса, которое с поразительной ясностью развернулось сейчас перед ним, позволяя замечать и находить то, что можно было понять лишь с высоты этого состояния окрыленности, именуемого озарением. Одно за другим печатая предложения, делая по ходу только короткие паузы, чтобы подхватить дальнейшее развитие мысли, которое, не заставляя себя ждать, тут же приходило на ум, Юрий весь был поглощен процессом, когда из коридора послышались звуки шагов, дверь открылась и в комнату зашла дочка.
Быстро проследовав к шкафу, Саша стала копаться в полке со своими ученическими принадлежностями, а Юрий, развернувшись в кресле, пристально уставился на нее, порядком раздраженный тем, что дочь прервала его кипучую деятельность. Он всегда нервничал, когда домочадцы отрывали его от работы, если же это происходило в моменты особенного вдохновения, вроде того, который возник сейчас, реакция его была, как правило, чрезвычайно резкой.
— Да где эта линейка! — почувствовав, что раздраженный ее появлением отец напряженно наблюдает за ней, с досадой сказала вслух Саша, желая показать, что зашла по делу, и тем самым предварить зреющее в нем негодование. — Где-то же здесь была.
— Потому что бардак на полке устроила, вот и не можешь найти, — нервно заметил ей Юрий. — Если бы все лежало на своих местах, то ничего бы не терялось.
Под пристальным взором отца суетливо разбирая книги и тетрадки, вперемешку сваленные на полке, Саша наконец нашла линейку и тут же поспешила из комнаты.
— Сколько раз говорить, чтобы дверь плотно закрывали! — окрикнул дочку Юрий, увидев, что та второпях лишь прикрыла ее.
Не имея в своем распоряжении отдельного кабинета, Юрий работал в детской. В этой маленькой, в десять квадратных метров комнатке располагалась кровать Саши, шкаф со всеми ее вещами, игрушками и учебными принадлежностями и, помимо всего прочего, его стол. Нигде больше в квартире он не мог заниматься за компьютером: в их с Ольгой спальне не имелось, да и не могло поместиться стола, а в зале или на кухне работать было невозможно из-за постоянной суеты и ходьбы домочадцев. Только в комнате дочери он мог более-менее сосредоточиться, но и здесь остаться в полном уединении никак не получалось.
Закрыв за Сашей дверь, Юрий вернулся в кресло, желая продолжить работу, но, взглянув в монитор, с досадой понял, что прежний настрой сошел на нет. Пытаясь поймать утерянную нить размышлений, он неизменно возвращался мыслями к дочери, к творившемуся у нее на полках беспорядку, к тому, что невозможно работать в таких условиях, все более заводясь, нервничая и взорвавшись окончательно, когда спустя две минуты в комнату зашла Ольга.
— Что вы ходите туда-сюда?! — встретил он жену громким недовольным возгласом, лишь только та показалась в дверном проеме.
— Нам стирательная резинка нужна! — пылко парировала мужу Ольга.
— А что, Саша не могла сразу все взять?
— Я сказала ей принести линейку и резинку, но ты погнал ее, и она забыла… И вообще, займись с дочерью математикой. У меня времени совсем нет, а в пять уже девчонки придут.
— Хорошо. Через десять минут, — не имея моральной возможности отказать супруге, которая обращалась к нему за помощью с уроками лишь в самых исключительных случаях, недовольно проговорил Юрий, тут же развернувшись к компьютеру.
Придя в детскую с единственной целью взять резинку, Ольга и не собиралась просить мужа позаниматься с дочкой, сделав это непроизвольно, в ответ на его резкую недовольную реакцию; получив же немедленное согласие супруга, даже как-то растерялась. Ей вдруг стало совестно и за свое, как оказалось, несправедливое раздражение на Юрия, и за то, что она вынудила его оторваться от работы.