— Шесть, — утвердительно повторила Саша.
— Точно? Посмотри еще раз, — процедил сквозь зубы Юрий, пытаясь сдержать негодование оттого, что дочка, отвечая, теперь уже вовсе не глядела в тетрадь.
— Шесть, — решив, что отец таким образом проверяет ее, резко, недовольно, даже раздраженно сказала Саша, всем своим видом показывая, что она уверена в уже озвученном ею ответе и не понимает его назойливой настойчивости.
Очень похожая на Юрия внешне, Саша в полной мере унаследовала также его эмоциональную, импульсивную натуру. Если она была убеждена в чем-то, то ее поведение носило яркий, бескомпромиссный характер, и в этом она, будучи девочкой, больше походила даже не на отца, а на его сестру — свою тетю. Так же как и у Кристины, эмоции Саши отражались в мимике ее лица, в жестах, в интонации речи чрезвычайно живо, и происходило это у нее не нарочно, а исключительно в силу врожденной склонности. Привыкшая же делать уроки с мягкой и терпеливой матерью, она не пыталась сейчас ни сколько-нибудь серьезно сосредоточиться на задании, ни сдерживаться, ведя себя предельно беспечно и раскованно. И столкнувшись с наглым, даже нахальным тоном дочери, ответившей ему с таким видом, будто это он попусту тратит ее драгоценное время, докучая своими необоснованными придирками, Юрий был взбешен ее поведением.
— Что ты тут из себя выбражаешь?! — возвысив голос, скривился он лицом в грозном и злом выражении. — Прекращай это! Я тебе не мама!.. Не шесть! Давай еще раз. Сколько здесь треугольников?
— Пять, — потупив взор, тихо произнесла Саша, напуганная внезапной гневной реакцией отца.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — яростно вытаращился на дочь Юрий. — Я же тебе уже сказал — не пять! Что ты сидишь гадаешь?! Подумай хорошенько!
Совсем поникнув головой, Саша уткнулась в тетрадку, но уже не в состоянии была ни над чем размышлять. Открытая агрессия отца привела ее сознание в полный ступор: смятение и страх завладели девочкой, и она, вжав плечи и затаившись всем телом, не моргая уставилась на рисунок, вовсе не видя его.
— Сколько здесь треугольников? — нависая над дочкой, медленно проговорил Юрий. — Сколько здесь треугольников?! — не получив ответа, громко повторил он.
— Шесть, — настороженно повернувшись к отцу, чуть слышно пролепетала Саша. Мышцы ее раскрасневшегося, скорчившегося в страхе личика были напряжены, подбородок и лоб сморщены крупными складками, губы подрагивали, а округлившиеся глаза блестели наворачивающимися слезами.
— Нет! — смотря прямо на дочь, громко сказал Юрий. Глаза его выпучились, ноздри раздулись, на шее выступили крупные толстые жилы. — Где карандаш?!
— Не знаю, — в паническом испуге принялась судорожно оглядывать стол Саша.
— А кто должен знать?! — почувствовав слабость и страх дочери, бессознательно все сильнее давил на нее Юрий, распаляясь сладостным ощущением своей власти над ней. — Что ты сидишь?! Ищи его!.. Быстрее!
Услышав эти слова, Саша тут же принялась поднимать и перебирать сваленные на столе тетрадки, а найдя карандаш, немедленно развернулась к отцу, готовая тотчас выполнять дальнейшие его указания.
— Теперь показывай каждый треугольник, — не позволяя дочери опомниться, повелительно сказал Юрий.
— Вот, вот, вот… — принялась быстро тыкать карандашом в рисунок Саша, не отдавая себе ясного отчета в том, что от нее хотел отец, а поглощенная единственным стремлением скорее исполнить его требование.
— Что ты творишь?! — внешней стороной ладони с силой оттолкнул руку дочери Юрий, сделав это так резко, что та вздрогнула и, отпрянув от него, на секунду вся сжалась, зажмурилась. — Обводи по периметру каждый треугольник! И считай! Вслух!
— Раз, д-два, три, — дрожащей рукой спешно обрисовывая фигуры, сквозь подкатившие к горлу рыдания принялась взахлеб считать Саша. — Чет… ты-ыре, пять… — больше треугольников она не видела, но, чувствуя, что должны быть еще и что отец ждет от нее продолжения, обвела один из ранее уже показанных ею: — Шесть.
— Где шесть?!! — злобно закричал Юрий. Саша вздрогнула всем телом, слезы брызнули у нее из глаз, и в то же самое мгновение комнату озарило громкое звучное чириканье сидевшей в клетке канарейки. — Ты же уже посчитала этот треугольник раньше!!! Давай с самого начала!..
— Хватит! — раздался рассерженный голос Ольги, которая, с шумом распахнув дверь, быстрым решительным шагом прошла к столу. — Это бесполезно — вы не можете нормально заниматься! Уходи. Дальше буду я.
Не переча супруге, а даже радуясь в душе ее появлению, избавившему его от занятий с дочкой, Юрий тут же уступил ей стул и, отойдя к окну, включил чайник.