— Хорошо, — доставая тарелку из микроволновой печи, досадливо ответил Юрий, поняв, что прохождение следующего уровня в игре придется отложить еще как минимум на час.
— Саша, одевайся пока, — быстро проговорила Ольга вслед убегающей в зал дочери, уже закончившей со своим супом.
— А что с канарейкой? — внимательно наблюдая за прыгающей в клетке птицей, спросил Юрий.
— Не знаю. Мы сами сейчас с Сашей смеялись, как она скачет забавно.
Канарейка действительно вела себя крайне необычно. Ни на секунду не оставаясь в одном положении, она перепрыгивала с жердочки на жердочку, беспрестанно вертясь на месте, повертывая головку и раскрывая крылья, будто порываясь взлететь.
— Кто это? — спросил Юрий, когда в телефоне жены раздался сигнал о пришедшем ей новом сообщении.
— Алена. Фотографию ребятишек сбросила.
Юрий наклонился к супруге и заглянул в телефон. На экране были запечатлены двое сидевших на диване детей: мальчик лет четырех и годовалая девочка.
— Поди, еще и не одной тебе, а по целому списку контактов отправила, — едко усмехнулся Юрий. — Зачем она их присылает? Кому это интересно?
— Мне интересно.
— Да брось, — хитро сощурившись, взглянул на жену Юрий. — Когда ты видела их последний раз? Два месяца назад? Да, наверное, и больше. С таким же успехом она могла отправить тебе фотографию любых других детей, и ты бы даже не заметила разницы. Они же все одинаковые в этом возрасте, тем более на снимке в телефоне. Ей кажется, что если она преисполняется невероятными эмоциями при виде собственных чад, то и все знакомые должны испытывать то же. Она просто не задумывается о чувствах других и потому не понимает, что всем глубоко наплевать на фотографию ее детей, сидящих на диване… Нет, что-то с ней не то, — устремил на клетку с птицей сосредоточенный взгляд Юрий, когда на линолеум звонко посыпались зернышки корма.
Канарейка прыгала теперь уже по всей клетке, с жердочек на пол, на кормушку и поилку, быстро-быстро маша крыльями, раскидывая и расплескивая всюду вокруг корм и воду.
— Да. Странно, — сказала Ольга, тоже наблюдавшая за непонятным поведением птицы, которая вдруг начала отрывисто и часто цокать.
— Может, к ветеринару ее свозить?
— Да ну. Это впервые такое. Сейчас успокоится… Ладно, я пойду собираться, ты тоже доедай, и пойдем.
Закончив с обедом, Юрий переоделся в детской, а когда вновь вернулся в коридор, то увидел, что жена стоит в проходе на кухню и не отрываясь смотрит на что-то.
— Все-таки это ненормально, — сказала Ольга приблизившемуся мужу. — Наверное, и вправду ветеринару надо будет показать.
Уже обутая, она осталась в коридоре, а Юрий прошел на кухню, где около клетки стояла Саша и, раскрыв рот в изумленной полуулыбке, внимательно следила за чудными действиями птицы.
Суматошно повертывая головку в разные стороны, канарейка металась вверх-вниз и из угла в угол, наполняя комнату пронзительным резким и громким чириканьем. Подойдя ближе, Юрий наклонился почти вплотную к клетке, начав настороженно разглядывать птицу, но та, будто вовсе не замечая его присутствия в непосредственной близости от себя, продолжала лихорадочно трепыхаться в разные стороны. Вдруг на какую-то долю секунды она замерла на верхней жердочке, а затем как бы в отчаянии подпрыгнула в воздух, затрещала крыльями и с маху налетела на закрытую дверцу клетки прямо перед лицом Юрия, который от неожиданности вздрогнул и отпрянул назад.
— Ха-ха!.. — весело взглянув на отца, засмеялась было произошедшему курьезу Саша, но, увидев его до крайности напряженное, даже испуганное выражение лица, столь необычное и редко наблюдаемое ею, тут же затихла. Душевное состояние Юрия вмиг передалось дочке: от прежнего ее задорного любопытства не осталось и следа; она совсем опешила, а личико ее замерло в беспокойной тревоге, отразившейся со всей ясностью и открытостью чистых детских эмоций.
Свалившись после удара на дно клетки, канарейка вскочила на лапки, несколько раз дернула головкой и, запрыгнув на жердочку, вновь с лету врезалась в дверцу, а затем сразу же в соседнюю стенку. Ударяясь о жерди, она падала, тут же вскакивала и снова начинала метаться в разные стороны. Клетка стала шататься; корм вместе с пухом и маленькими желтыми перышками летели в разные стороны.
— Надо накрыть ее тряпкой, — сказала Ольга. — Может, она пугается чему-то.
— Да… А где тряпка? — отрешенно проговорил Юрий, полубоком выходя с кухни и не отрывая взгляда от трепыхавшейся в смятении птицы.
— В комоде на третьей полке. Возьми там синюю простыню.